Гагаринское начало

О полете Гагарина в Космос американские астронавты после выполнения лунной программы говорили: «Он всех нас позвал в космос».

58 лет назад состоялся первый полет человека планеты Земля в космос. Землянином, который осуществил высокую мечту человечества, был гражданин Союза Советских Социалистических Республик военный летчик старший лейтенант (1) Юрий Алексеевич Гагарин. 108 гагаринских минут навсегда останутся в памяти человечества.

Российский государственный архив научно-технической документации является крупнейшим в Российской Федерации центром хранения документов по истории отечественной науки и техники. Большую часть из общего массива документов архива составляют документы по одной из самых приоритетных и перспективных областей науки и техники — по космонавтике.

Особенностью перечня архивных документов по истории становления и развития отечественной ракетно-космической техники и космонавтики (более 200 тыс. ед. хр.) является его поливидовой состав: научно-техническая и управленческая документация, аудиовизуальные документы (кино-, фото-, фоно-, видеодокументы), телеметрические и машиночитаемые документы.

Документы отражают основные направления космических программ, этапы практического освоения космического пространства с 1930-х годов по настоящее время. Одно из значительных мест среди данных архивных документов по праву занимает комплекс документов о первом космонавте Земли — Юрии Гагарине.

Документы, связанные с именем первого космонавта многообразны. В составе научно-технической документации хранится подлинная конструкторская документация космического корабля «Восток»2 и ракеты-носителя Р-73, хранится дело о рекордах космического корабля «Восток», представленное в Международную Федерацию авиационного спорта. Комплекс фотодокументов представлен портретными снимками Юрия Гагарина, групповыми снимками с космонавтами, видными деятелями партии и правительства, учеными и специалистами, фотографиями Юрия Алексеевича в кругу семьи и в минуты отдыха. Архив располагает документальными фильмами о первом космическом полете.

В архиве хранятся звукозаписи переговоров Гагарина с наземными пунктами управления во время полета, его отчет на послеполетном заседании Государственной комиссии, выступления на пресс-конференциях.

Широко представлены материалы о Юрии Алексеевиче в личном фонде известного журналиста Ярослава Голованова4.

Жизненный путь первого человека в космосе, от учебы в Саратовском индустриальном техникуме до трагической гибели, нашел свое отражение в воспоминаниях друзей и сослуживцев.

Читателям журнала предлагаются два архивных документа, рассказывающих о первых шагах отечественной пилотируемой космонавтики.

Первый документ — письмо П.В. Буянова5 журналисту «Комсомольской правды» Я.К. Голованову о проведении отбора летчиков ВВС в первый отряд космонавтов. П.В. Буянов лично проводил отбор летчиков Северного флота в отряд космонавтов. Среди отобранных кандидатов был и будущий первый космонавт Юрий Алексеевич Гагарин.

Второй документ — звукозапись «Воспоминания летчика- космонавта СССР П. Р. Поповича о Ю. А. Гагарине». Павел Романович Попович6 — член первого отряда космонавтов, совершил два космических полета. В своих воспоминаниях Попович рассказывает о первом отряде космонавтов, о Гагарине, высказывает свою точку зрения о причине его гибели.

Примечания:

1. Внеочередное воинское звание — майор было присвоено Ю.А. Гагарину после завершения космического полета.

2. Космический корабль «Восток», на котором Ю.А. Гагарин совершил свой полет.

3. Р-7 — ракета -носитель, выведшая на орбиту спутника Земли пилотируемый космический корабль «Восток».

4. Голованов Ярослав Кириллович — научный обозреватель газеты «Комсомольская правда», член Союза писателей.

5. Буянов Петр Васильевич — полковник медицинской службы, в отставке, кандидат медицинских наук, во время прохождения службы в НИИ авиационной и космической медицины Министерства Обороны СССР занимался вопросами отбора и подготовки летчиков-космонавтов.

6. Попович Павел Романович — генерал-майор авиации, летчик-космонавт СССР, совершил два космических полета.

Публикацию подготовили А.В. Серегин и Л.В. Успенская.

***

Письмо П.В. Буянова журналисту «Комсомольской правды» Я.К. Голованову
о проведении отбора летчиков ВВС в первый отряд космонавтов.

Уважаемый Ярослав Кириллович!

Отвечаю на наш с Вами телефонный разговор по необходимости уточнения первичного отбора космонавтов первой группы. Это действительно был первый опыт отбора кандидатов в космонавты. До этого, такой системы не существовало. Всю организационную работу возглавил наш институт — в/ч 646881.

Как помню, в конце мая 1959 года нас несколько человек вызвали на совещание, где впервые было объявлено о том, что необходимо приступить к отбору кандидатов в космонавты. Генерал- лейтенант м/с Волынкин Ю.М.2 объявил о создании комиссионных групп, каждая из которых состояла из двух человек. Думаю, что и сейчас в в/ч сохранен приказ о группах. Таких групп создано не более 4-5. Я принял во внимание только то, что касалось меня. Мне, как представителю в/ч 64688, ответственного за первичный отбор, и представителю штаба ВВС ВМФ подполковнику медслужбы Пчелкину Александру Петровичу (я тогда тоже носил звание подполковника м/с) был поручен отбор кандидатов в истребительных частях ВВС европейских флотов. В течение июня — июля 1959 г. мы побывали в гарнизонах истребительной авиации Северного, Черноморского и Балтийского флотов. Нам дали командировочные удостоверения и документ, обязывающий командование флотов оказывать нам необходимое содействие.

Надо сказать, что при подготовке нашей командировки на флоты, большую помощь нашей группе оказал тогдашний начальник медицинской службы ВВС ВМФ генерал майор м/с Катков Антон Иванович. К сожалению, Антон Иванович несколько лет тому назад умер (уже будучи в отставке).

Ярослав Кириллович, Вы правильно пишите, что наши полномочия касались всей полноты отбора. Мы должны были отобрать кандидатов не только по медицинским показаниям, а с учетом профессиональной подготовки, морально-политических качеств, психологических особенностей отбираемых.

Мы с А.П. Пчелкиным разработали для выполнения этой задачи четкий план. Вероятно, другие группы разработали примерно такой же план действий. После доклада командиру части (соединения) о цели нашей командировки, мы по данным медицинских документов (медицинской книжки) проводили предварительный ориентировочный отбор по состоянию здоровья и росто-весовых показателей (нам дали данные по максимальному росту и весу и возможных отклонениях). После этого, отобранные кандидаты нами обсуждались с командированием и политработником, в которых нам предоставлялась подробная характеристика профессиональной работы, моральных качеств, особенностей характера, в частности коммуникабельность этих лиц, вредные привычки и пр.

При отрицательной или неопределенной оценке указанных качеств, отобранные по медицинским книжкам летчики, отбраковывались.

Только после этого, отобранные нами лица вызывались для предварительных переговоров и врачебного (терапевтического) обследования, вернее, врачебного осмотра терапевтом (мною). При этом у нескольких летчиков были обнаружены заболевания, несовместимые с их летной деятельностью, и нами об этом сообщалось медикам части для принятия соответствующих мер. Этим мы помогали врачу части в его работе.

Этот первый контакт с летчиками позволял уточнить наши впечатления и оценить возможности отобранных нами кандидатов.

После этого, подготовленный нами список кандидатов мы обговаривали и согласовывали с командованием, а затем с каждым из отобранных состоялся заключительный разговор о цели отбора, характера предстоящей работы. Выявляли реакцию летчика на наше предложение. При согласии летчика с нашим предложением (кстати, подавляющее большинство летчиков выражало согласие на новую работу) мы предлагали обговорить предложение с супругой, домашними, подумать и дать ответ на следующий день. Чаще всего летчики давали согласие при этом разговоре и не откладывали до следующего дня.

Летчикам, отобранным нами и согласившимся на предстоящую работу, сообщалось также, что предстоит тщательный медицинский и психологический отбор в Москве на базе ЦНИАГ3.

Были случаи (правда, их было мало), когда после домашнего анализа летчики отказывались от нашего предложения.

Таким образом, на трех флотах нами отобрано более 20 человек кандидатов, и списки первично отобранных летчиков были представлены в Штаб ВВС ВМФ и главному врачу ВВС (через командование в/ч 64688).

В сформированную группу первых космонавтов, из нами отобранных вошли 4 человека:


Юрий Алексеевич Гагарин,
Павел Иванович Беляев4,
Георгий Степанович Шонин5,
Иван Николаевич Аникеев6.

Так что, в шутку можно сказать, что мы с А.П. Пчелкиным являлись «крестными отцами» этих космонавтов. Кстати, Ю.А. Гагарина и Г.С. Шонина мы отобрали на Северном флоте в гарнизоне Луастарве (на Норвежской границе).

Г.С. Шонин достаточно точно описывает проведенный нами первичный отбор (с точки зрения впечатлений кандидата). Правда, в его книге есть и маленькая неточность, когда он пишет о том, что когда он вошел в комнату, там сидели два пожилых человека, оба подполковника — медика в форме. В морской форме был один из нас — А.П. Пчелкин, а я в общевойсковой форме. С удивлением я прочитал, что мы были пожилыми, тогда как мне в то время шел 41-й год, а Пчелкину, вероятно, 45-й. Хотя в этом ничего удивительного нет, так как возрастную оценку давал нам 22-летний человек.

В заключение следует сказать следующее. До 1968 года я работал заместителем начальника клинического отдела в/ч 64688 и принимал регулярное участие в медицинском обследовании космонавтов перед и после космических полетов. Моя группа, в том числе майор м/с Береговкин, медсестра Юдина К.В. проводили клиникофункциональные исследования сердечно-сосудистой и дыхательной систем всех первых космонавтов, вплоть до последнего полета В.М. Комарова7. В 1968 году я ушел на преподавательскую работу на Военно-медицинский факультет усовершенствования врачей при ЦОЛИУ врачей, где проработал до 1976 года. После демобилизации из рядов Советской армии я продолжал педагогическую работу на военной кафедре ЦОЛИУВ, а в последнее время работаю на кафедре военно-медицинской подготовки МГУ им. М.В. Ломоносова. Имею степень кандидата медицинских наук, доцент, полковник м/с в отставке.

Александр Петрович Пчелкин вскоре после нашей командировки заболел и через несколько лет умер.

Вот все, что я хотел сообщить Вам, Ярослав Кириллович.

С уважением Петр Буянов.
19 июня 1986 г.

РГАНТД Ф.211 оп. 6 ед. хр. 99. Подлинник. Машинопись.

***

Из воспоминаний дважды героя Советского Союза
лётчика-космонавта СССР П.Р. Поповича о Ю.А. Гагарине.

Я вам расскажу о заре туманной юности, как это всё начиналось. О полёте человека в космос мечтали давно. Всё произошло по трудам нашего ученого К.Э. Циолковского8. Этими вопросами занимался С.П. Королёв вместе со своими соратниками. После войны, была колоссальная разруха, но всё равно страна взялась за разработку этих вещей, потому что все прекрасно понимали, что кто будет силён в космосе, тот будет силён вообще. 4 октября 1957 года был запущен 1 ИСЗ9. Я служил тогда в Карелии, мы смотрели на этот спутник и говорили, что лет через 20 кто-то полетит на спутнике. Сложилось так, что я потом перешёл летать в Кубинку под Москву. В 1959 году пригласили меня и говорят: «Мы Вам предлагаем, но никому не говорите. Ни с женой, ни с кем нельзя советоваться». Потом говорят: «Иди и думай». Я вышел за дверь, потом возвратился, дверь открыл и говорю: «Я согласен». Зачем я сутки буду мучится.

Из Кубинки отобрали 10 человек. 10 молодых лётчиков-истребителей. Я был самым старшим, мне тогда было 29 лет.

Поехал на медосмотр я один. Девять человек не поехали. Честно говоря, ребята перепугались. Они послали разведчиков в Центральный авиационный госпиталь в Москву, там они узнали, что некоторых вообще с авиации списывают: обнаруживают такие изъяны в здоровье, которые выявляются только при детальном медицинском обследовании. А представляете, большинство ребят из школы, потом училище и если выгонят из авиации — сторожем идти работать. Я не боялся. У меня за плечами было два диплома. Я закончил ремесленное училище, уже профессия — столяр- краснодеревщик. И закончил Магнитогорский техникум трудовых резервов, диплом — мастер производственного обучения столяр-краснодеревщик 7 разряда, самый высокий разряд. Это было в 1951 году. Я шёл, как говорится, с открытым забралом. И действительно, ни один врач не только ко мне, но и ко всем 20 ребятам, которые пришли в первый отряд, не было претензий по медицине. Мы были самые здоровые люди на планете.

Я приехал в Москву раньше остальных, поскольку был ближе всех от Москвы. Остальные приехали в понедельник 14 марта 1960 года. Пятница, суббота, воскресенье — три дня я был единственный космонавт. Где будем жить. Поехали на Центральный аэродром10, там были бараки, строители жили. С одного барака строителей выселили и сказали: «Вы будете жить в этом бараке».

В понедельник я уже встречал Гагарина, Титова11 и других ребят. Приехали семьи и нас переселили, там же, в кирпичное здание барачного типа. Там мы занимались, в ангаре у нас был спортзал. Занимались спортом. Никто не знал, как готовиться. Мы сделали вывод: физкультурой надо заниматься, надо. Материальную часть изучать надо, надо и медицину. В процессе подготовки будем смотреть.

Я никогда не забуду, когда к нам первый раз пришёл Сергей Павлович Королёв12. Я был старшим группы и секретарём парторганизации. Я дал команду: «Товарищи офицеры», доложил. Мы ожидали, что сейчас зайдёт такой могучий человек и вдруг заходит невысокого роста, головастый, лобастый. Быстро, энергично зашёл. Глазки хитро прищурены: «Здраствуйте орелики». Очень интересная беседа была. «Вы думаете главный сидит тут, рассказывает, а полетим мы через два, три года. Так вот я приглашаю вас к себе в КБ, чтобы вы посмотрели корабль, на котором кто-то из вас полетит». Мы на следующий день поехали посмотреть корабль «Восток» на котором потом полетел Юра Гагарин. Но готовить нас было негде, ни тренажёров, ничего. Сейчас Центр подготовки космонавтов это колоссальная база, всё есть, а тогда ничего не было. Был один единственный макет корабля «Восток» в Жуковском13 у Даревского14, где «лепили» приборы на корабль «Восток». Вот в этом корабле проходили тренировки, сдавали экзамены. Из двадцати человек было отобрано шестеро. Гагарин, Титов, Николаев15, Попович, Быковский16 и Толя Карташов17. Потом Толю Карташова списали. Теперь кто полетит первым? Евгений Анатольевич Карпов18 спрашивает у меня «Паша, как ты думаешь, кто должен лететь первым?». Я говорю: «Конечно Гагарин. Евгений Анатольевич я же понимаю. Я — украинец, Гагарин — русский, Николаев — чуваш. Гагарин или Титов, но больше подходит Гагарин». Мы даже провели что-то типа тайного голосования в отряде и все высказывались за Юру.

На полёт был назначен Юра Гагарин, Титов — дублёр. Нам с Николаевым Сергей Павлович сказал: «Вы будете олицетворять дружбу народов Советского Союза — чуваш и украинец».

Когда прилетели на космодром, примерно дней за 10 до старта, я с Юрой спал в одной комнате. У нас с Гагариным очень близкие, дружеские отношения были. У нас с ним биографии очень схожи. Он был в оккупации короткое время под немцем, и я был, правда, более длительное время. Три года. Он закончил ремесленное училище, и я закончил. Закончил техникум трудовых резервов, и я закончил. Он — аэроклуб, и я — аэроклуб. Всё одинаково, только моложе меня на четыре года. Мы с ним находили общий язык по любым вопросам. У нас никогда не возникало ни одного конфликта, потому что или я промолчу или он, если кто из нас не прав.

На старте в пусковом бункере нас было пять человек: Сергей Павлович Королёв, Николай Петрович Каманин19, полковник Кириллов20, пускающий от военных, от гражданских пускающий — Воскресенский21, пятым был я. Сергей Павлович обратился ко мне с просьбой, что бы я с Юрой разговаривал. Сергей Павлович говорит: «Ну что я буду говорить или Каманин, а ты его друг, давай говори с ним». Я говорил с Юрой всё время. Когда Юра приземлился, мы уже знали, что он живой и здоровый. Причём, что интересно, он сел под Саратовом, где летал в аэроклубе. Что я хочу сказать про Юру. 27 лет парню, полетел. И вот мы боялись за Юру, как бы Юра не сорвался. Я ему от души завидовал, он на глазах вырос, как гражданин великой страны.

Он стал командиром отряда, заместителем начальника Центра подготовки космонавтов. Всё время Юра сохранял свой человеческий, душевный образ. К нему мог подойти любой. Ему запретили летать. Он пытался доказать, что летать ему необходимо. " Как я буду руководить, если я не буду летать«.Он дублировал Володю Комарова, когда готовился к космическому полёту. Это такая судьба у человека.

В тот день, когда случилась трагедия ни я, ни Леонов22 не видели Юру. Мы с молодыми космонавтами в Кержач23 летали на парашютную подготовку. Такая ситуация. Облачность 5 баллов, кучевая. У нас очередной вертолёт готов, и вдруг находит облако кучевое, и мы приняли решение не поднимать вертолёт, облако пройдет, и будем прыгать. И в это время раздаётся удар. Я даже сказал, обращаясь к Леонову: «Лёша, на сверхзвуке что ли, хотя непохоже на сверхзвук». Мы сразу заволновались, вышли на связь с Чкаловской24. Нам говорят: " Летите домой«. На стоянке никого нет. Один техник. Спрашиваем: «Что случилось?». «Гагарин и Серёгин не вернулись, уже два с половиной часа пропала связь». Мы с Лёшей переглянулись и быстро на КП. Там уже Каманин, маршал Руденко25. И мы сразу по карте определили направление, угол под каким мы слышали удар. И действительно, там нашли место падения самолёта УТИ МИГ-15. Искали очень долго, вернее, собирали всё, что можно было собрать. Задача была поставлена собрать все, и находили детали на расстоянии километра от места падения самолёта. Собрали почти всё. Первая Государственная комиссия заседала и сделала вывод, что виноват экипаж. Попали в сложные условия, не справились с техникой пилотирования. Мы, космонавты, с этим категорически не согласились. Мы написали письмо в ЦК КПСС, в котором поставили девять вопросов. И ни ответа, ни привета. Однажды мы с Валерой Быковским были в Москве у Каманина. Каманина не было, был Горегляд26. Я говорю: «Как же так, мы написали письмо — ответа нет». Он говорит: "Позвони Устинову»27. Я говорю: «Наберите по кремлёвке». Он набирает и мне трубку быстро передаёт. Слышу Устинов. Я говорю: «Здравия желаю, Попович беспокоит». Устинов говорит — приезжайте. Мы приехали. Письмо наше лежит перед ним. «Вы тут понаписали, ЦК не верите, правительству не верите». Мы спокойно с Валерой сидим. «Почему, мы всем верим, но возникли у нас вопросы». «Хорошо. Вторую комиссию назначим, и вы войдёте туда оба». Наша комиссия не сделала никаких выводов. Появилась целая масса версий. Чего только не говорили. Лёша Леонов вместе с профессором Белоцерковским28 отстаивают вариант, что они (гагаринский самолет) попали в струю самолёта, который прошёл рядом с ними. Я лично категорически с этим не согласен. Я в своей лётной практике сотни раз попадал в струю самолёта. Если бы высота у них была 200 метров, я согласен, но у них высота была 4200 метров. Куда не кинет — ничего с тобой не сделается. Что-то попало. Кабина доказывает, что самолёт в целости и сохранности долетел до земли. Значит, в кабину ударить не могло. Мой вариант. Когда Юра доложил: «разрешите выход на точку. Вас понял», через 60 секунд они врезались в землю. Вот в этот момент и произошло что-то. Они потеряли сознание оба. Что произошло, я не знаю. Почему я делаю такой вывод? У нас в инструкции по технике пилотирования написано, это кровью написано, если до высоты 2500 метров самолёт не вышел из непонятного положения, катапультироваться. Они и не делали попыток катапультироваться. Отсюда можно сделать вывод, высота у них была ниже, намного. И они поняли, что катапультироваться бесполезно. Поэтому они пытались вывести машину из пикирования. О том, что они пытались вывести машину, это доказано. И не хватило 260 метров высоты. Что произошло? Я уверен в том, что они сознание потеряли оба. Юры не стало, жалко. Они конечно рано ушли: Юра, Сергей Павлович. Если они были бы, космонавтика была бы в другом варианте и на другом месте, чем она находится сейчас...

РГАНТД Арх. № 1671. Фонодокумент.

Поделиться:
Добро пожаловать на новый сайт РГАНД. Чтобы перейти к предыдущей версии сайта перейдите по ссылке http://old.rgantd.ru
×