Приключение французов в России, или «лебединая песня» пехотного танка

Заслуженный ветеран нуждается в замене

Наш современник, уже осведомлённый, чем закончилась кампания 1940г. на Западе, может скептически отнестись к общему мнению, бытовавшему перед Второй мировой войной, что самой великой танковой державой на тот период являлась Франция.

Но, Франция бесспорно сразу взяла «высокий старт», став второй страной, развившей собственное танкостроение. К концу Первой мировой войны она располагала самым большим танковым парком в мире. В результате усилий «Pere des Chars» генерала Жана Батиста Эжена Этьена и предпринимателя Луи Рено, французам удалось не только создать самый массовый и самый эффективный танк Первой мировой войны – Рено ФT17 (RenaultFT17), чья конструкция стала классическим эталоном для всех последующих времен, но и сформулировать главные тактические принципы боевого использования танков, легшие в основу военных теорий 20-30-х годов. Подобно тому, как британский триумф на Сомме в 1915г. утвердил танк как новый вид оружия в принципе, французский позор при Берри-о-Бак в 1917г. открыл дорогу новому типу легких и маневренных танков непосредственной поддержки пехоты – простых в эксплуатации и небольших бронированных машин, а потому менее заметных и уязвимых, чем громоздкие «сухопутные броненосцы», а главное более дешевых и массовых в производстве. Char léger d' accompagnement, выполняющий чисто тактическую роль сил сопровождения пехоты в её боевых порядках стал основной материальной базой для танковых доктрин большинства государств в межвоенный период, ведь Рено ФT17, обретя популярность за рубежом, экспортировался во многие страны мира, где более 15 лет служил основой для собственных конструкторских разработок, в том числе первого советского танка «Рено русский», созданного в 1920-1921гг. на заводе «Красное Сормово» в Нижнем Новгороде.

Развитие французских лёгких танков также слишком долго шло по пути модернизации RenaultFT. Успех боевого применения этих танков настолько успокоил французских военных, что они до самой середины 30-х годов считали, что иного танка им и не надо – последняя его версия, обозначенная как RenaultFT31, вышла в 1931 году. При наличии значительных запасов бронетехники, превышавших любые запросы армии в мирное время, обновление танкового парка фактически не велось. Жалея списывать в утиль с таким трудом произведенные танки «Рено», их постоянно модифицировали, что, тем не менее, ненамного увеличивало их технические характеристики и боевые качества. Поэтому

выпущенные в период с 1918 по 1930гг. как развитие FT17 танки «Рено» (RenaultM24\25, М26\27 и NC27, NC28) не имели ожидаемого успеха и выпускались штучными партиями, не превысившими в сумме 100 единиц. Компания «Рено» (Renault) сама была вынуждена признать, что выбранный ранее путь был неэффективен. Дело в том, что добиться серьёзного повышения тактико-технических данных пехотного танка можно было, лишь выйдя за рамки габаритов и массовых показателей (6 тонн) старой машины. После очередной модификации в 1927-1928 гг. танк стал называться RenaultNC (варианты NС1, NС2, NС3), и лишь после этого пехотное командование, наконец, приняло решение о разработке танка уже массой в 12 тонн. Этот проект компания «Рено» реализовала созданием в 1929г. на прототипе NС3/NС28 14-тонного RenaultD1, по размерам и боевой массе приближавшегося скорее к машинам среднего класса (на его базе в 1936г. и был создан 20-тонный средний танк D2). Однако D1 и D2 были слишком дороги и много проблем технического характера не позволили им стать массовой заменой более чем 3,5 тысяч RenaultFT (выпуск 110 и 100 единиц этих танков выглядели «каплей в море»)

Не обошло Францию в 30-е годы и повальное увлечение безбашенными танкетками, вызванное мировым экономическим кризисом и резким снижением военных расходов. С 1931г. по 1940г. компания «Рено» построила 6700 дешевых, но слабобронных маленьких 2,6-тонных гусеничных машин UE. В войсках эти танкетки пренебрежительно называли «пехотными тракторами», так как они не были вооружены и предназначались для снабжения боеприпасами и буксировки легких пушек на поле боя.

Наконец, после принятия Францией в 1931 году программы моторизации армии, в ущерб другим типам особое внимание стало уделяться развитию колесных и разведывательных машин. Под эту программу компания «Рено» представила легкий разведывательный RenaultAMR (Auto-mitrailleuse de Cavalerie type reconnaissance): 5-тонный скоростной пулеметный танк для специальных разведывательных частей кавалерии – единственную гусеничную боевую машину легкого класса, принятую на вооружение в этот период.

Таким образом, к середине 30-х годов французская армия оказалась благосклонна только к моделям Renault D1 и D2, которые относились к немногочисленному среднему классу пехотных танков. Единственным массовым легким танком сопровождения пехоты и конницы по-прежнему оставался FT17. Первая попытка исправить ситуацию была предпринята ещё в 1926 году, но тогда по конкурсу не прошел ни один из представленных танков. Второй раз французское военное ведомство вернулось к этой проблеме лишь в 1933 году, когда в СССР, а с 1935 года и в Германии, легкие танки начали строиться тысячами для формирования крупных механизированных и танковых соединений, в целях осуществления массированных танковых ударов и высокомобильных боевых действий в глубине обороны противника в соответствии с теориями «глубокой наступательной операции» и «блицкрига». Из-за непонимания возможностей танков и отводившимся им второстепенным ролям, за 17 послевоенных лет Франция построила всего 170 новых машин, так что современных танковых войск страна даже на 1936 год не имела: на тот момент в армии числилось, кроме морально устаревших FT, лишь 17 тяжелых В1 (на вооружении с 1935г.), 17 средних D2 (только начавших поступать в войска с 1936г.) и 110 быстро утрачивающих боевую ценность D1*[13]. Между тем, после того, как в октябре 1933 года Германия отказалась участвовать в конференции по разоружению и вышла из Лиги Наций, Франция осознала, что агрессивная наступательная политика Гитлера

угрожает в первую очередь именно ей, и война стала лишь вопросом времени. Это побудило правительство срочно заняться общим перевооружением армии. Именно тогда вновь начали выпускать танки и встал вопрос, какими они должны быть. В том же 1933г. был объявлен новый конкурс на замену танка-ветерана, так как стало предельно ясно, что в будущей войне RenaultFT станет лёгкой добычей немецких 37-миллиметровых противотанковых пушек образца 1928г., разработанных фирмой «Рейнметалл». Главным требованием к новому танку стало усиленное бронирование, способное выдерживать попадания снарядов Pak28. Ведь даже легкая малокалиберная противотанковая артиллерия довоенных лет показала (на примере локальных войн, и прежде всего Испанской) высокую эффективность в поражении танков поколения первой половины 30-х гг. с противопульным бронированием, а быстрое насыщение ею полевых войск «обнулило» боевой потенциал прежних «танковых армад». Общей тенденцией 2-й половины 30-х гг. и начала 40-х гг. стало проектирование танков с противоснарядной броней и с тех пор началось постоянное «соревнование брони и снаряда».



«Новый» танк по «старым канонам»

Новый импульс к дальнейшему развитию французских танков придали новые технологии изготовления брони. Первоначально броневые листы соединяли между собой при помощи клёпки. Для противопульной защиты клёпаные соединения были вполне прочны, хотя конструкция бронекорпусов при этом получалась довольно сложной. Первыми, кто применил при изготовлении танковых корпусов сварку, в 20-е годы стали немцы, но они надежно хранили свои секреты. Альтернативой было броневое литьё (уже RenaultFT17 в Первую мировую войну имели литые носовые детали корпусов и литые башни, но по ряду причин эта технология в производстве прижилась не сразу). Вновь к броневому литью французы вернулись лишь к началу 30-х годов, но ограничились поначалу литьем небольших башен. Между тем, использование литых деталей обещало заметное упрощение изготовления корпусов, а при толщине брони 30 мм и больше, технологичность литья оказывалась наиболее высокой. При этом детали получались прочнее клёпаной конструкции. Пионерами в предложении массово применить литьё при производстве танков, стали инженеры фирмы «Гочкисс» (Hotchkiss) из Сен-Дени.

К тому же фирма «Гочкисс» предлагала таким способом создать лёгкий танк, которого французской пехоте так не хватало. Эта концепция заинтересовала пехотное командование французской армии. Отдавать такой важный проект на откуп одной фирме, которая к тому же ранее не занималась танками, военные не решились, и потому 2 августа 1933 года были сформулированы требования на конкурсную разработку нового лёгкого танка, который должен был полностью заменить безнадёжно устаревшие RenaultFT17/18/31. Эти требования во многом перекликались с теми, что предъявлялись в 1929г. к Renault D1. Согласно им, новый танк должен был иметь броню толщиной 30 мм и вооружаться либо двумя пулемётами, либо малокалиберной короткоствольной 37-мм пушкой. Разница состояла в том, что при этом боевая масса нового танка должна быть возвращена на уровень RenaultFT (6 тонн). То же самое касалось и численности его экипажа (2 человека вместо 3-х в экипаже D1). Подобной FT должна была быть и средняя скорость новой машины – 8–10 км/ч. Другими словами, армия рассчитывала получить всё тот же очередной модернизированный FT17, только с более мощным бронированием для защиты от крупнокалиберных пулемётов или малокалиберных противотанковых и танковых пушек (калибра 20-25 мм), и может быть с чуть более высокой максимальной скоростью. Подобные требования к легкому танку поддержки пехоты уже тогда выглядели откровенно заниженными и были «шагом назад» даже по сравнению с проектом D1, но родились у французской пехоты не случайно. Согласно воззрениям пехотного командования, со времён Первой мировой войны тактика сухопутных боевых действий к началу 30-х годов оставалась почти неизменной. Успехи RenaultFT в сражениях 1918 года создали иллюзию того, что массовое использование именно лёгких пехотных машин и является основным способом применения танков. По этой логике выходило, что чем больше таких танков, тем лучше, а в условиях урезания расходов на оборону производство маленьких двухместных машин, сочетающих низкую цену и усиленную броню, выглядело настоящей панацеей. Того, что в остальном мире давно наметилась тенденция к росту скорости танков и превращению их из средства усиления пехоты в отдельный мобильный род войск, французские военные как будто и не замечали. Этому способствовала изначально принятая военная доктрина, делавшая танки «придатком» пехоты и лишавшая их свободы действий. Большая часть танков была с 1920г. непосредственно подчинена пехотному командованию. По мнению французского Генштаба, наступательные действия могли носить только локальный характер и основной упор делался на создание прочной обороны на «линии Мажино». На эту систему укреплений, считавшуюся в то время неприступной, Франция и потратила основную часть военного бюджета 1930-1936 годов. Исходя из тактических соображений, что темп наступления в возможной будущей войне не превысит 8—12 км в сутки, французские генералы предполагали серьезно ослабить противника в приграничных оборонительных боях, а затем нанести ему решительный ответный удар. Отводя основную роль пехоте, оснащенной самыми современными артиллерийскими системами, оборонительная доктрина оставляла танкам вспомогательную роль: сведенные в батальоны и полки, они должны были поддерживать большие отряды пехоты при прорыве линии фронта и выполнять роль мобильной артиллерии. На основании «Инструкции тактического использования танков» от 24 января 1929 года предписывалось использовать танки лишь малыми группами. Исключительно оборонительная стратегия и тактика, продиктованная отголосками страшных потерь, понесенных во время предыдущей «мировой бойни», сковывала инициативу французских военных перед лицом пацифистски настроенного политического руководства и вопросы моторизации, механизации армии, создания современной бронированной техники были отодвинуты на второй план, в то время как немцы упорно занимались модернизацией вермахта и в частности панцерваффе. Сама концепция нового танка у французов также соответствовала тактическим требованиям ещё Первой мировой войны: его задачей являлось по-прежнему лишь подавление огневых точек и поражение живой силы противника в ближнем бою, в одном строю с пехотой. Противотанковым возможностям не уделялось значительного внимания, и французское танковое орудие не было приспособлено для ведения огня по подвижной бронетехнике противника.

Предварительные проекты для участия в конкурсе на столь выгодный во всех отношениях заказ (предполагался выпуск свыше 3500 машин) откликнулось 14 фирм. К 1934 году из них были отобраны семь, а контракты на изготовление прототипов военные подписали только с четырьмя: «Делонэ-Белльвилль» (Delaunay Belleville), «Компани Женераль де Констрюксьон де Локомотив» (Compagnie générale de Construction de locomotives (Batignolles-Châtillon), «Форж и Шантье» (Forges et Chantiers de la Méditerranée /FCM) и «Рено» (Renault). Ещё три прототипа, тем временем инициативно были построены фирмой «Гочкисс» (Hotchkiss). После испытаний машины «Делано-Бельвиль» и «Батиньоль-Шатийон» были отвергнуты и в финал конкурса вышли проекты «Рено», «Гочкисс» и «FCM». Танки оказались так похожи друг на друга, что выбрать лучший образец приемная комиссия так и не смогла. В результате все три образца были приняты на вооружение и запущены в серийное производство под наименованиями R35, Н35, FCM36, так что Вторую мировую войну французская армия встретила, имея на вооружении сразу три типа современных лёгких танков. Но безусловным фаворитом был R35.

Компания «Рено» все это время оставалась одним из постоянных участников конкурсных соревнований. Создатель линейки танков RenaultFT на этот раз представил абсолютно новую конструкцию, не имевшую ничего общего с FT17, хотя сегодня многие авторы называют R35 не только тактическим преемником FT17, но и его техническим преемником. На самом деле компоновка R35 была совершенно иной: с расположением моторного отделения в кормовой части, а трансмиссии в лобовой части (ведущей стала передняя звёздочка), причем они были смещены к правому борту. Совмещённые отделения управления и боевое были сдвинуты назад — в среднюю часть, со смещением к левому борту. При этом механик-водитель находился в рубке по левому борту, а командир в одноместной башне. Это позволило сделать танк очень компактным, ведь по длине он оказался лишь чуть длиннее RenaultFT. Самым же главным нововведением стал способ изготовления корпуса. Все его основные детали изготовлялись теперь методом литья, а между собой соединялись болтами. Такая технология заметно упрощала сборку. Ограниченное финансирование армии обусловило требования к максимальному удешевлению и снижению ресурсоёмкости проектирования и производства танка. В то время «локомотив французского танкостроения» занимался параллельно целым рядом проектов. Среди них была разведывательная танкетка RenaultVM, создававшаяся для кавалерии и позже принятая на вооружение под индексом AMR33. Примерно в это же время велись работы над ещё одной машиной для кавалерии – RenaultVO. Отработанная на этих объектах концепция маленького танка с передним расположением трансмиссии стала отправной точкой при разработке и нового лёгкого танка для пехоты. Концепция нового танка, получившего обозначение RenaultZM, стала обретать зримые очертания уже к началу 1934 года. При этом сложных путей инженеры искать не стали и фактически переработали концепцию RenaultVM на новый лад, а потому танк получил новый корпус, очень напоминающий по форме танкетку для кавалерии. Однако, несмотря на смещение боевого отделения назад, двигатель, в отличие от RenaultVM, не находился прямо в нём, а как уже говорилось, был сдвинут к правому борту. По правому борту размещались также коробка передач и вал к трансмиссии. Такое техническое решение позволило избежать одного из главных недостатков подобной схемы – роста высоты корпуса. Ходовая часть также не создавалась с нуля. Она была позаимствована у RenaultVO, а впоследствии использована и на легком танке AMС35. Опытный образец танка было решено вооружить спаркой пулемётов (два 7,5-мм пулемета Chatellerault) в соответствии с пожеланиями военных, хотя первоначальная конструкция башни проектировалась как пушечная. Она представляла собой небольшую куполообразную конструкцию с пушкой, смещённой вправо, но при такой компоновке внутри оставалось очень мало места. Башню перепроектировали, и в результате получилась совсем другая шестигранная со сглаженными углами конструкция, больше напоминавшая башню RenaultVM, но не клепанную, а изготовленную уже методом цельного литья. В таком виде танк и вышел 20 декабря 1934 года на испытания, опередив всех своих конкурентов. Высокий темп, который взяла Renault, позволил ей быстро оторваться от них. Не помешало этому даже изменение спецификации 22 мая 1934 года. В соответствии с новыми требованиями военных толщина брони увеличивалась до 40 мм, поскольку теперь она должна была «держать» выстрел 25-мм противотанковой пушки. От пулемётного варианта вооружения заказчики отказались. Кроме того, максимальная скорость вырастала и должна была составить до 15–20 км/ч. Зато было разрешено несколько увеличить боевую массу танка. Поскольку к тому моменту компания Renault уже построила опытный образец ZM именно таким, как того требовала исходная спецификация, строить ещё одну машину не стали: 20 декабря 1934 года комиссии был представлен переделанный прототип, толщина брони которого осталась на уровне 30 мм. До 40 мм была утолщена только броня башни, в результате чего боевая масса танка возросла до 7,5 тонн. Хотя в результате испытаний выявились такие недостатки нового танка, как невысокая проходимость и значительное превышение веса над проектным, с условием устранения мелких недостатков, выявленных в ходе испытаний, он был объявлен победителем конкурса и 29 апреля 1935 года принят на вооружение под обозначением Char léger Modèle 1935R (лёгкий танк образца.1935г. фирмы «Рено») или Char léger d'accompagnement 1935R (лёгкий танк сопровождения R-35).

После демонстрации комиссии в опытный RenaultZM стали сразу же вносить дополнительные многочисленные изменения. Главным же изменением стала новая башня, которую установили на танк в начале 1935 года. Её создателями были инженеры танкового подразделения Ateliers de Puteaux (APX). Этот оружейный гигант также хотел вступить в конкурс на создание 6-тонного танка, но финансирование на постройку прототипа не получил, что не помешало создать свой опытный образец. Ещё раньше, 18 апреля 1934 года, конструкторы APX представили проект новой башни, получившей индекс APX R (APX Rueil). Именно эта башня и «прописалась» на опытном образце RenaultZM, так как она получилась лучше собственной конструкции Renault, а главное, несла соответствующее новой спецификации вооружение, состоящее из 37-мм пушки SA18 и 7,5-мм пулемёта MAC Mle.1931. Толщина боковых стенок башни с углом наклона 32° составила 40 мм, лобовой части - 43 мм. Еще одним проблемным местом танка оказалась чересчур маленькая длина корпуса, из-за чего возможности преодоления траншей были ограничены. Решение было принято самое простое: танк получил «хвост», аналогичный тому, что устанавливался на RenaultFT.

Принятый на вооружение французской армии R35 оказался во многом компромиссной машиной. Создававшийся как замена для RenaultFT, этот танк не сильно ушёл от предшественника по скорости перемещения, а по вооружению и вовсе был ему равнозначен. Конечно, у R35 броня была гораздо мощнее, но дальнейшие события показали, что и на неё не стоило особо полагаться. Неоднозначными были и результаты конкурса 1935г. С одной стороны, военные заключили с компанией Renault контракт на производство сразу 300 лёгких танков RenaultZM/R35. С другой стороны, спустя год на вооружение был принят FCM36, по мнению пехотного командования, несмотря на свою дороговизну, имевший большие перспективы на роль пехотного танка, а в 1938г. возобновилось сотрудничество с Hotchkiss. Непосредственно перед началом новой мировой войны появился ещё один лёгкий танк, AMX 38, который тоже вполне мог претендовать на вооружение французской армии.

Между тем, печальные результаты экономии при проектировании RenaultZM/R 35 стали сказываться все отчетливее. Отрезвление пехотного командования в отношении своей «новинки» произошло уже в 1937 году. Начавшаяся в Испании гражданская война показала, что противотанковые пушки применяются все чаще и успешнее, их калибр и бронепробиваемость снарядов растет, и немецкие 3.7 cmPak гарантировано поражают все типы танков, имеющихся у воюющих сторон. В июне 1937 года «эталонный» R35 обстреляли сначала из 25-мм французской пушки, а затем и из 37-мм немецкой. Выяснилось, что сама по себе толщина брони в 40 мм совсем не гарантирует надёжной защиты. Проблема литых деталей в том, что при равной с катаной бронёй толщине, их стойкость ниже на 10–15%. Неудивительно, что после таких неожиданных результатов командование французской пехоты стало с большим энтузиазмом смотреть на FCM36, который изготовлялся из сваренных катанных бронелистов, установленных под рациональными углами наклона. Да и ходовая часть у него оказалась куда более приспособленной для преодоления бездорожья. Впрочем, кардинально менять ситуацию было уже поздно. Как бы ни был хорош FCM 36, он оставался слишком дорогим, а, следовательно, произвести их можно было вдвое меньшее количество. Да и производственные возможности Forgeset Chantiers de la Méditerranée были весьма ограничены, ведь даже такая мощная корпорация как Renault не до конца справлялась с военным заказом, в результате чего и пришлось заказать дополнительно 100 танков HotchkissH35 (по сути, полный аналог того же RenaultR35). Одним из частичных решений проблемы показалась идея заменить 1350 выпущенных башен APX R (ставившихся на лёгкие танки Renault и Hotchkiss) на сварную башню Tourelle FCM, которая устанавливалась на FCM36 и имела больший внутренний объём. Резон в этом был, поскольку сварная башня была явно крепче литой и имела одинаковый диаметр погона с APX R, но вскоре возникла другая проблема. Увы, испытания с более мощной 37-мм пушкой SA38, установленной в танке показали, что после интенсивной стрельбы начинают разрушаться сварные швы башенных листов. Впрочем, танковый инспектор генерал Келлер уже скептически смотрел и на катанную броню толщиной 40 мм, так как даже она пробивалась немецкими 37-мм пушками (пусть и при стрельбе почти в упор).

В 1938 году французские военные поняли, что старая короткоствольная танковая пушка образца 1918г. при текущей тенденции роста брони скоро не сможет поразить даже лёгкий танк, и началась срочная разработка 37-мм пушки SA38 с длиной ствола в 33 калибра, со 100 метров пробивавшей 29 мм брони. Конечно, для 1938 года этого было уже мало (немцы как раз в это время запускали производство танков Pz.KpfwIII и Pz.KpfwIV с лобовой бронёй в 30 мм), но всё же лучше, чем SA18 с её менее чем 20-мм бронепробитием.*[21] Поскольку башни TourelleFCM уже не годились, пришлось ставить новую пушку в старую литую башню APX R, которую для этого немного расширили и изменили конструкцию креплений смотровых приборов башни (APX R1). Однако технологические трудности крупного литья ограничивали возможности создания просторных танковых башен удобных для экипажа. Поэтому на французских танках они оставались одноместными и тесными. Командиру помимо своих командирских обязанностей, приходилось быть также стрелком, наводчиком и заряжающим, тогда как в немецких танковых сварных башнях для этого размещалось три человека. На часть танков новой модификации R39 была установлена радиостанция, отсутствовавшая прежде на французских легких танках, и к многочисленным обязанностям командира машины прибавилась еще одна - поддерживать радиосвязь. Предполагалось оснастить новой пушкой танки R39 и танки последующих модификаций, а затем заменить башни на R35. Правда и первого пришлось ждать очень долго, ведь, помимо RenaultR35, в новой пушке нуждались HotchkissH35 и сменившие их HotchkissH39. В результате SA38 начали устанавливать в танки Renault уже под самый конец их производства, поэтому «длинноствольных» R35/39/40 оказалось слишком мало.

Одним только слабым вооружением проблемы R35 не ограничивались. Первоначальная масса в 6 тонн к моменту начала его серийного производства выросла почти до 11 тонн. И если установленный в танке испытанный временем надежный мотор Renault 447 мощностью 85 л.с. обеспечивал исходному прототипу RenaultZM неплохую подвижность, после всех переделок его удельная мощность составила всего 7,7 лошадиных сил на тонну. Он с трудом уже тянул перегруженную машину. Причём в данном случае критическим параметром оказалась даже не скорость, так как с точки зрения французской пехоты высокая скорость передвижения не являлась наиболее приоритетной. Проблемной оказалась сама ходовая часть, изначально создававшаяся для кавалерийской танкетки и потому больше подходящая для перемещения на ровной поверхности. На бездорожье она себя вела неважно, ведь разрабатывалась она под иную массу танка, а главное — под иные условия использования. Поэтому, хотя она была надежной и не ломалась, но для езды по полю оказалась совершенно непригодна. Это стало самой серьёзной проблемой нового танка. Недовольство ходовой частью R35 росло постепенно, и к 1938 году оно перешло в критическую фазу. Пехотное командование приняло следующее решение: с текущей ходовой частью RenaultR35 будет выпускаться только до 1500-го танка. 1501-й танк должен получить уже модернизированную ходовую часть, а R35 предыдущего выпуска планировалось постепенно переделать, заменив старую ходовую часть на новую. Renault начала свои наработки по модернизации проблемной ходовой части с простой идеи увеличения числа опорных катков. Самый первый вариант модернизации заключался в том, что место каждого опорного катка занимали два меньшего диаметра. Крепили эти самые катки к дополнительной каретке. В итоге получилась достаточно неординарная, но сложная конструкция, в которой число опорных катков выросло до 10. Практические испытания показали бесперспективность этой системы. Вторая попытка Renault оказалась также вполне бесхитростной. Полагая, что проблема низких ходовых качеств R35 заключена в недостаточной длине опорной поверхности, было решено просто увеличить длину ходовой части. Ленивец конструкторы вынесли далеко назад, а на его прежнее место позади второй тележки установили шестой опорный каток с независимой подвеской, увеличив массу танка «всего» на 700 килограммов. Но проблемы ходовой части это не решило. Удлинение позволяло танку преодолевать рвы и траншеи шириной до 2,5 метров, но ухудшилась маневренность машины. Финальным для Renault стал третий вариант ходовой части. В определённом смысле это был шаг назад, поскольку новая ходовая часть напоминала ту, что разрабатывалась ещё для первого серийного французского танка межвоенного периода RenaultNC, а позже использовалась на танках D1 и D2. Тем не менее, в 1939 году ходовую R35 полностью переделали, причем замене подверглись даже гусеничные ленты. Новая ходовая часть включала 9 опорных катков на борт, сблокированных в тележки и имеющих вертикальные упругие элементы. Элементы подвески и опорные катки прикрывались экранами. Несмотря на то, что масса ходовой части третьего типа увеличивала массу машины уже на 2 тонны, французское пехотное командование этой разработкой заинтересовалось и решило, что, хотя ставить такую ходовую на новые танки не стоит, она вполне могла бы подойти для уже выпущенных машин. В конце 1939 года предполагалось модернизировать таким образом 800 танков, но планам этим так и не суждено было сбыться. Дело в том, что на авансцену конкурентной борьбы выдвинулся конструкторский коллектив Ateliersdeconstruction d'Issy-les-Moulineaux/AMX и справился с работой лучше всех. Первоначально инженеры AMX также не стали искать сложных путей. Первый вариант модернизации представлял собой установку на R35 подвески по типу проектируемого ими нового танка AMX38, в результате чего число опорных катков вырастало до 12. До стадии реализации в металле эта модернизация так и не дошла. На испытания вышла совсем другая ходовая часть, во многом перекликающаяся с третьим вариантом проекта Renault. Хотя число опорных катков на этот раз осталось прежним, сама подвеска была полностью переработана. По две двухкатковые тележки теперь крепилось к рессоре, которая, в свою очередь, крепилась к вертикальному упругому элементу. При этом каждая тележка имела ещё и вертикальную подвеску. Конструкция получилась довольно сложная, но на испытаниях, начавшихся 16 февраля 1939 года показала себя очень неплохо. Комиссия пехотного командования подвела итоги конкурса и объявила AMX победителем. Танк с модернизированной ходовой частью получил обозначение Char léger Modèle 1935R modifié 1939.

К тому моменту, когда модернизированный танк поступил, наконец, в серию, случились ещё два события, непосредственно его коснувшиеся. Первое: танк получил новое обозначение RenaultR40, что выглядит вполне логичным, учитывая в каком году началось его серийное производство. Гораздо более важным в практическом плане стало второе событие: французская промышленность, наконец, смогла наладить выпуск 37-мм длинноствольных танковых пушек SA38 в объёмах, позволявших ставить их на все выпускаемые танки. Таким образом, R40 лишился одного из главных недостатков предшественника (полную бесполезность для действий против танков с бронёй толщиной 20 мм и больше), смог, наконец, удовлетворить требования заказчиков, но появился слишком поздно - было выпущено всего 120 таких машин.

При всех этих технических, технологических и организационных проблемах производство RenaultR35, о замене которого военные, стали задумываться с самого начала его выхода в серию, никто не останавливал, и он стал не только самым массовым новым лёгким танком французской пехоты, но и наиболее массовым французским танком за весь межвоенный период, сыграв свою роковую роль в поражении Франции летом 1940 года. Общий выпуск RenaultR35 и его модификаций в 1935-1940гг. составил 1630 танков, хотя ряд источников доводит эту цифру до 1685 и более. Заказ был ещё большим (1800 штук +500 добавилось сразу после начала войны), но сложившаяся политическая ситуация не дала реализовать эти планы. Танк также экспортировался в Польшу, Турцию, Румынию и Югославию (экспортные заказы были составлены на 550-560 машин). Танки R35/R40 составляли основу вооружения французских танковых батальонов – в идеале новые машины должны были стать стандартными танками поддержки пехоты с лета 1936г., но даже к началу 1940 г. выполнить эту программу так и не удалось. Кроме того, они использовались и в формирующихся танковых и мотомеханизированных частях и соединениях, например, в 4-й танковой дивизии полковника Шарля де Голля (в её составе действовало 135 танков. R35), хотя по своим техническим характеристикам совсем не соответствовали их назначению.


Война несбывшихся надежд

К началу вторжения вермахта во Францию казалось, что французская армия смогла восстановить свою былую танковую мощь. Новая танкостроительная программа, ставшая частью программы перевооружения 2-й половины 30-х годов, позволила Франции создать боевые машины, вооруженные и защищенные лучше, и обладавшие многими лучшими техническими качествами, чем английские или немецкие танки. Франция построила в общей сложности свыше 4200 единиц новой боевой бронетехники. Но они по большей части оказались совершенно не приспособлены к новой маневренной войне. По-прежнему было произведено слишком много легких тихоходных танков, причем свыше 1300 единиц моделей, были вооружены устаревшей 37-мм танковой пушкой, которая уже в 1939 году доказала свое бессилие против современной броневой защиты. Всего же к маю 1940 года французская армия располагала 2637 танками новых типов и в их числе: 1070 - R35, 308 - Н35, 392 - Н38, Н39, R40 и 90 танков FCM. Хотя количество боевых машин и выросло (на Западном фронте союзники имели к началу кампании 3687 танков против немецких 2488 танков и 177 штурмовых орудий, а в ходе боевых действий были задействованы 4656 машин против 2909), отсутствие четкого понимания доктрины использования танков на поле боя, недостаточные подготовка и укомплектованность экипажей, нехватка средств радиосвязи и плохая координация с остальными родами войск французской армии (в том числе с артиллерией и авиацией) привели к тому, что действия французских танков не принесли каких-либо серьезных результатов. И это объясняется не столько недостатками вооружения, сколько применением неподходящей стратегии и тактики. Армия Франции проиграла неприятелю в мае-июне 1940 года не из-за плохих танковых войск, а из-за неумения правильно распорядиться ими в противостоянии немецкой стратегии и тактике «молниеносной войны». В целом, оценивая французскую кампанию 1940 года, специалисты всего мира пришли к выводу, что не число танков, а характер их применения решает исход сражений. Французская тактика предписывала одиночное использование танков в бою или в составе небольших групп. Бронетанковые силы Франции не смогли эффективно действовать крупными соединениями. Очень редко французы пытались использовать танки в наступлении в качестве основной боевой силы, а если и пытались, то использовали недостаточное количество машин. В лучшем случае в атаку шла одна неполная танковая дивизия, как и было в случае с 4еDLC. В результате, наткнувшись на сильную оборону противника, оснащенную в достаточном количестве противотанковыми средствами, атака захлебывалась. Таким образом, действия французских танковых соединений не выходили за рамки предвоенных представлений и характеризовались отсутствием оперативного маневра, стремлением использовать танки в качестве артиллерийской поддержки (пехотные танки) или в ограниченных разведывательных операциях (кавалерийские танки). Большая же часть боевых машин была распределена по всей армии, чтобы поддерживать пехоту, и сковывалась медленной тактикой последней. Находясь в основном в оборонительных боевых порядках, танковые батальоны (BCC, Bataillon de Chars de Combat), оснащённые 810 Renault R35, фактически выступили в роли статистов, оказавшихся вдали от основных боевых действий. Многие впоследствии были уничтожены по частям массированными ударами немецких танков и авиации, но большая часть просто брошены своими экипажами, и потому целыми и неповрежденными попали в руки немцев.


Польский дебют

Между тем, танки R35 получили свое первое боевое крещение вовсе не на Западе. В 1938 году польское правительство, озабоченное недостаточными темпами выпуска своих легких танков и результатами их модернизации, решило обратиться к своему старому союзнику по Антанте с предложением о закупке двух танков RenaultR35 (прототипы Renault Type ZM) для проведения всесторонних испытаний. Хотя сама Франция переживала трудности с выполнением своей предвоенной танкостроительной программы, фирма Renault посчитала возможным удовлетворить запрос польской стороны. Однако, проведенные испытания разочаровали польских военных специалистов и первоначально польская армия отказалась от R35, собираясь приобрести более мощные средние танки SOMUA S35. Но этим планам воспротивились французы, так как производство их лучших боевых машин только развертывалось и приступить к их экспортным поставкам можно было не ранее 1940г. Тогда поляками было принято компромиссное решение, в качестве временной и чрезвычайной меры, закупить 100 танков R35, которые уже имелись в достаточном количестве. Договор был подписан в апреле 1939 года, а в июле первые 49 (по другим данным 50-53) танков прибыли в Варшаву, тогда как машины второй партии (50 единиц) так и не успели поступить из Франции до начала войны. Вместе с тремя HotchkissH35, также ранее закупленными для тестирования, R35 были включены в состав 12-го бронебатальона, дислоцированного в Луцке. Когда началась война с Германией, французские танки были сведены в 21-й легкотанковый батальон (45 машин), который вошел в резерв главного командования армии. Предчувствуя скорое поражение, в начале сентября командование поставило этому подразделению задачу отойти к польско-румынской границе. Спустя несколько дней, 17-го сентября, последовал приказ об эвакуации. К этому моменту батальон был разделен на две части. Наиболее многочисленная из них (34 машины) отошла в Румынию, где была интернирована. Вторая группа (около 10 машин) была передана Оперативной Группе «Dubno» (тогда как ещё 6 машин попали в 10-ю моторизованную кавалерийскую бригаду) и приняла участие в сражениях под городами Красне (Krasne) и Камёнка Струмилова (Kamionka Strumilowa), ведя бои как с немецкими, так и с советскими войсками. Однако, из-за отсутствия запасных частей и плохой подготовки экипажей (вся документация на танки была на французском языке, а инструкторы из Франции не успели прибыть) все машины были быстро потеряны из-за боевых повреждений или по причинам технического характера. Ограниченный опыт боевого применения не позволял проанализировать боевую результативность польских R 35, хотя в целом можно сказать, что собственные польские танки  7TP (созданные на основе английской машины «Виккерс 6-тонный» с усилением бронирования) оказались куда более ценными машинами, поскольку были более манёвренными и легко пробивали своей длинноствольной 37-мм пушкой «Боффорс» любые немецкие танки того периода. По окончании войны ни одного R35 (кроме перешедших границу) не было захвачено в боевом состоянии, однако часть танков досталась немцам и Красной Армии в более-менее удовлетворительном состоянии. По всей видимости, немцы, захваченные в Польше трофейные R-35 не восстанавливали. Два или три R35 стали трофеями частей Красной Армии в ходе так называемого «Освободительного похода» на Западную Украину.

Один из них в начале 1940 года доставили на полигон АБТУ КА в Кубинке для прохождения испытаний. Танк имел серьёзные повреждения: разрушены бензонасос и бензопроводка, отсутствовали магнето, аккумулятор, контрольные приборы щитка водителя, сиденья для экипажа, боекомплект и часть вооружения, специальное оборудование, инструмент и запасные части. Машина была полностью разобрана и восстановлена. Для этого использовались запасные части с другого однотипного танка (он был взорван поляками) и частично отечественные — аккумулятор, фара, сигнал и крепежные изделия. Из-за отсутствия запасных частей, необходимых для полного восстановления, ходовые испытания были проведены в объеме всего 25 километров, не позволив выявить ряд характеристик танка. Также проводились рентгенографические исследования брони. Танк испытывался обстрелом из пулеметов калибров 7,62мм и 12,7мм как обычными, так и бронебойными пулями, а также из противотанковой 45-мм пушки образца 1938г., установленной на танке Т-26. На всех прицельных дистанциях 40-миллиметровая броня оказалась пробита.

В начале апреля 1941г. по результатам испытаний был подготовлен Отчет по испытанию трофейного танка Р-35 (выпуска 1939г.)  По ссылке представлены наиболее важные разделы отчета. С полным содержанием архивного документа можно ознакомиться в читальном зале РГАНТД.

Авторы отчета отметили, что по своей конструкции танк R35 заметно отличается от всех машин, выпущенных фирмой «Рено» в прошлом, но заключают, что он представляет интерес для отечественной промышленности в части изготовления броневой защиты: изготовление больших броневых деталей литьём позволяет в короткий срок наладить массовое производство броневых корпусов, а их небольшое количество и простота соединения на болтах улучшает ремонтнопригодность всей конструкции и агрегатов. Литая броня обеспечила танку относительно небольшой вес и малые габариты при значительной толщине броневой защиты, однако она слабо дифференцирована и потому на неё приходится 50% веса машины. В то же время гомогенность брони с повышенным содержанием никеля и хрома делает её дорогостоящей и пониженной твердости. Делая вывод о том, что серийный автомобильный двигатель «Рено» не является современным, наши специалисты определили его мощность расчетным путем в 102 л.с. и исходя из боевого веса танка в 10,4т. установили его удельную мощность в 9,8 л.с./т. Однако чаще всего в литературе указывается его эксплуатационная мощность в 82-85 л.с., соответствующая удельной мощности в 7,75 л.с./т. Так что, военинженеры НИП ГАПТУ были даже оптимистичны в своих оценках. На самом деле слабость двигателя в перетяжелённой машине была одной из основных проблем R35 и R39/40, тогда как «Гочкисс» серьёзно повысил ТТХ своего танка, установив на него новый форсированный специализированный танковый мотор. В отчете также отмечалась сложность масляной системы, несовершенство ручного механизма запуска двигателя в холодное время, неудачное расположение бензобаков рядом с двигателем в непосредственной близости от выхлопного коллектора, что повышало пожароопасность машины. Не осталось незамеченным и несовершенство ходовой части R35, сделанной «грубо» с жесткой подвеской, неудовлетворительно работающей на погашение толчков и ударов даже на малых скоростях, что не обеспечивает прицельность огня на ходу и утомляет экипаж. Отмечены значительные мертвые зоны в обзоре, высокая вероятность заклинивания смотровых приборов, отсутствие внешней и внутренней связи, теснота боевого отделения танка из-за размещения в нем коробки передач, карданного вала и боеукладки. В целом можно сказать, что авторы отчета правильно определили слабые и положительные стороны танка R35. В числе последних отмечались, например, удачная конструкция системы охлаждения двигателя, надежность работы главного фрикциона, компактность коробки передач.

Трофей Вермахта

При этом советские военные специалисты совсем не случайно заинтересовались новым поколением французских танков. Ещё осенью 1937 года большая группа наших танкистов (среди них Д.Г. Павлов, А.А. Ветров, В.М. Тылтынь и др.), возвращаясь на родину из Испании через Францию, получила сведения о новых типах французских танков, принятых на вооружение в последние годы, и обратилась к руководству РККА с предложением начать разработку похожих машин, мотивируя тем, что иностранные образцы лучше забронированы от огня противотанковой артиллерии, тогда как отечественные танки в ходе боев в Испании несли от него большие потери. Уже тогда стало ясно, что ставка на высокую эксплуатационную скорость танков в ущерб бронированию, принятая у нас в 1933-1934 гг., безнадежно устарела. Первые сообщения об иностранных «толстобронных» танках обсуждались в АБТУ уже в конце 1936 и в 1937 гг., после доклада С.А. Гинзбурга об иностранном танкостроении. Тогда же начались и проектные работы сразу нескольких конструкторских коллективов, которые увенчались принятием на вооружение перед самой Великой Отечественной войной легендарных советских танков Т-34 и КВ. А весной-летом 1940 года к этому интересу прибавилось и недоумение по поводу быстрого разгрома союзников во Франции, к которому примешивалось осознание размеров танковых трофеев, доставшихся Германии. Военные эксперты Генштаба РККА в начале 1941г. предполагали, что в дополнение к 5-6 тысячам танков и САУ немецкого производства около 1000-1500 танков нового типа к началу 1942 г. могла выпустить Чехословакия. Возможности французской танковой промышленности также определялись годовым выпуском в 1000-1500 машин. А размеры танковых трофеев вермахта в кампаниях 1939-40 гг. оценивались примерно в 4-4,5 тысяч танков новых типов. Таким образом, общая численность танковых войск Германии в кампании 1942 г. могла составить 11– 13 тысяч современных боевых машин и большая часть из них была бы выставлена против СССР. И это без учета танков возможных немецких союзников в войне на Восточном фронте, а в кандидатах числились Финляндия, Словакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Турция. Многие из этих стран также имели на вооружении французские танки. Несмотря на то, что реально к 22.06.1941г. против Красной Армии были развернуты по плану «Барбаросса» лишь 4711 танков и штурмовых орудий, включая 402 танка союзных стран, а на численный уровень в 13 тысяч машин панцерваффе удалось выйти только в конце войны, данные оценки не стоит считать фантастическими. Действительно, немцы не смогли использовать французское танкостроение так же, как чешское, да они к этому не особенно и стремились. Уж слишком разные были подходы их и французов к использованию танков. Тем не менее, не в обычаях рачительных немцев игнорирование неожиданно свалившегося на них «богатства». После завершения кампании на Западе по свидетельству начальника Генштаба сухопутных войск Германии Франца Гальдера в их руках оказались 4930 трофейных французских танков и бронетранспортёров. Основная часть — 3200 танков, которые не были уничтожены в боях и составили боевые трофеи германской армии, практически нетронутой попала к немцам, другая часть была конфискована ими у правительства Виши по условиям перемирия и на французских предприятиях, находящихся в зоне немецкой оккупации. На одних заводах Рено скопилось около 850 танков R35. (однако, по причине их малой мобильности лишь 100 танков были достроены впоследствии для поддержки пехоты и несения сторожевых функций). Вермахт сразу же сумел использовать 2400 французских танков, находившихся в подлежащем восстановлению состоянии. Начиная с середины 1941 года, французские танки были отправлены в Северную Африку и на Балканы, в Финляндию и Польшу против России, или оставлены в оккупационных войсках во Франции. Большое количество французских танков сомнительного боевого качества было переоборудовано в более полезные для немцев самоходные орудия — на их ходовую часть устанавливались противотанковые орудия, гаубицы калибра 105мм или 150мм, или в артиллерийские тягачи. В 1943 году многие французские танки были превращены, после установки на них 37-, 47- и 75-мм противотанковых пушек, в более актуальные на данный период противотанковые самоходки – истребители танков «Panzerjager». САУ этого типа, имевшие иностранную ходовую часть, хотя и выпускались небольшими сериями по сравнению с чисто немецкими моделями, но сыграли относительно важную роль в укреплении противотанковой обороны немецких войск. Это довольно показательный пример того, как немцы умело использовали трофейную технику для своих нужд. В конечном счёте получилось, что на службе немецкой армии французские танки уничтожили больше техники и солдат противника, нежели на службе французской армии.

Будучи самым массовым французским танком к весне 1940 года, RenaultR35 оказался и самой массовой бронетанковой «добычей» вермахта. В общей сложности им досталось 843 Renault R35\R40. Впрочем, они не особенно обрадовались такому приобретению. По германским стандартам, R35 был сочтён неподходящим для вооружения фронтовых частей, прежде всего из-за своей низкой скорости и слабого вооружения. По этой причине отправлять эти машины даже частям второй линии на главный ТВД - Восточный фронт немцам первоначально и в голову не приходило. Но из-за хронической нехватки собственных танков для вооружения постоянно растущих танковых и других частей, усугублённой потерями в Польской, Французской кампаниях и особенно в начале Восточной, вермахт был вынужден принять на вооружение не только R35, но даже и FT17 времён Первой мировой войны. В соответствии с немецкой системой обозначений танки R35/40 получили названия Panzerkampfwagen 35R(f) или Panzerkampfwagen 731(f). Как и другие французские танки, R35 были задействованы в основном на второстепенных ТВД и на вспомогательных ролях (в том числе в качестве учебных машин), а также использованы как шасси для строительства САУ и специальных машин.

 

На Восточном фронте

И все же, «неприкаянный» француз R35 побывал и на войне с Советским Союзом, правда, по большей части уже не в виде танка. Во время вторжения в Россию часть машин после демонтажа башен*[26] переоборудовали в артиллерийские тягачи для 150-мм гаубиц и 210-мм мортир. Так 110 таких машин, получивших обозначение Umbau von Panzerkampfwagen 35R(f), в феврале 1941 года было придано батареям, оснащённым 149-мм гаубицами sFH18 и более мощными 17-cm K18/ 21-cmMrs18. Они вполне успешно использовались, и к марту 1942 года в вермахте всё ещё числилось 52 таких тягача. В дневнике Гальдера (18.02.41) присутствует запись о тягачах «Рено» для 210-мм мортиры (всего 250 штук). С помощью R35 немцы моторизировали три дивизиона мортир для использования на Востоке. Ещё одним немецким творением, созданным «путем усекновения главы», стал эвакуатор Bergeschlepper 35R(f). Таких БРЭМ было сделано порядка 90 штук. На шасси Pz.Kpfw. 35R(f)/731(f) строились также подъёмные краны несколько типов, подвозчики боеприпасов и другие вспомогательные машины.

В 1941-1942гг. на базе шасси R35 была создана и настоящая новая боевая машина, которая в теории могла серьёзно усилить немецкие войска. История её создания восходит ещё к концу 1940 года, когда, трезво оценив боевой потенциал трофейного французского танка, в Управлении вооружений пришли к логичному выводу, что куда более эффективным будет использовать его базу для создания самоходной установки. В качестве подрядчика по разработке и изготовлению САУ выступала компания Altmärkische Kettenfabrik (Alkett), на тот момент — ведущее предприятие по выпуску немецких самоходных установок. На шасси танка устанавливалась открытая сверху броневая рубка с хорошо зарекомендовавшей себя чехословацкой 47-мм противотанковой пушкой P.U.V. vz.36/Skoda A-5 (нем.4,7cm PaK(t) L43/4). При этом задача у инженеров из Шпандау оказалась непростой. В короткой и узкой машине, рассчитанной на «тесное сосуществование» пары французов, не страдающих клаустрофобией, предстояло разместить уже троих членов экипажа, достаточно крупную пушку, а также боезапас к ней. Ограниченный объём внутреннего пространства подтолкнул к решению вынести рубку за пределы корпуса максимально вперёд, чтобы 47-мм пушка смогла хоть как-то поместиться в ней. В итоге двое человек все же смогли разместиться в рубке, а боезапас и радиостанцию разместили в развитой кормовой нише, что, к слову, заметно упростило заряжание орудия. Первый прототип САУ, получившей обозначение 4.7 cmPak(t) (Sfl) auf Fgst.Pz.Kpfw.35R 731(f) ohneTurm или 47-мм Pak 36(1) auf GW Renault R35(f) был построен к 8 февраля 1941 года. Самоходную установку продемонстрировали 31 марта 1941 года лично Гитлеру, одобрившему такую экзотическую модернизацию. Планировался выпуск серии в 200 машин, но всего было выпущено 174 самоходки данной версии. Параллельно выпускались командирские машины Befehlspanzer fuer 4,7cm Pak(t) Einheiten auf Panzerkampfwagen 35R(f), оснащенные дополнительным радиооборудованием. Вместо пушки на них устанавливался один 7,92-мм пулемет (26 машин). К маю 1941 года было выпущено 93 САУ (81 линейная, 12 командирских) и до 22 июня еще 33 штуки., которыми укомплектовали три танкоистребительных дивизиона РГК, приданных Группам Армий «Север» и «Центр». Казалось бы, противотанковые дивизионы качественно усилились, получив самоходные артиллерийские установки, огневая мощь 47-мм пушек которых куда выше, чем у немецкой 3.7 cmPak, не говоря уже о мобильности. Вот только реальность была совсем иной и спустя всего полторы недели после начала боевых действий их вновь перевооружили на свои старые «колотушки». Детище франко-чешско-немецкого альянса оказалось совсем не готовым к особенностям рельефа и климата России, даже не принимая в расчет многочисленные жалобы немецких артиллеристов на дискомфорт, ограниченный обзор из машины и потребление ею слишком большого количества дефицитного горючего. Впрочем, это было не последнее боевое применение 4.7 cmPak(t) (Sfl) auf Fgst.Pz.Kpfw.35 R 731(f) на Восточном фронте. В конце ноября 1941 года 10 самоходных установок и 2 командирские машины оказались в составе 318-й танковой роты, прикомандированной к 213-й охранной дивизии в районе Кременчуга. Несмотря на то, что рота находилась глубоко в тылу, отчёты, датированные февралём 1942 года, по образному выражению одного из историков: «похожи на сводки боевых действий, только вместо живого противника немецким самоходчикам противостояла их собственная матчасть». Самоходки сказались очень капризными и в летнюю пору, но это была лишь прелюдия к тому, как они повели себя в зимних условиях. При минусовой температуре моторы категорически отказывались заводиться, да и в рабочем состоянии по зимним дорогам они еле тянули машины вперёд. Ходовая часть танков оказалась совсем не приспособленной к передвижению по снегу и льду. Русские распутица и морозы окончательно доконали «нежных француженок» и на Восточный фронт эти самоходные установки больше не вернулись. Несмотря на то, что боевой дебют обернулся полным провалом, немецкие вооруженцы ещё питали некоторые надежды на развитие темы 4.7 cmPak(t) (Sfl) auf Fgst.Pz.Kpfw.35R 731(f). В 1942 году была предпринята попытка модернизации САУ, путем установки более мощной 50-мм противотанковой пушки PaK38. Самоходка получила название 5cm Pak38 auf Panzerkampfwagen 35R(f) ohne Turm, но была построена в единственном экземпляре. Серийной постройке помешали не только невысокие ходовые качества шасси Renault, но и проблема иного характера. Pak38 была гораздо крупнее P.U.V. vz.36, а это означало, что и масса самоходной установки ещё больше вырастет. Это был уже конструкционный тупик и здраво рассудив, в 6-м управлении вооружений от заманчивой идеи отказались, освободив тем самым немецких самоходчиков от продолжения душевных и физических мук.

В упоминаемом уже дневнике Гальдера встречаются интересные записи, из которых можно сделать вывод, что французские танки использовались в России и без особых переделок как непосредственно на линии фронта, так и для патрулирования оккупированных территорий СССР. 15.09.1941г. он отмечает в дневнике осуществление передачи войскам 67 танков «Рено», отправленных прямо из Парижа и определяет, что до февраля — марта 1942 года для использования в тыловых районах на Востоке и Юго-Востоке будет собрано примерно 800 трофейных танков – серьёзные силы для борьбы с нарастающим партизанским движением. Другая запись содержит сведения об использовании 111 трофейных танков на фронте в составе трех групп армий по состоянию на 9.10.1941г. О встречах с «французами» упоминают и наши танкисты. Так, в ходе боев в районе Луцк-Ровно-Броды бойцы 20-й танковой дивизии полковника Катукова 27.06.1941г. столкнулись с 13-й танковой дивизией вермахта (1-й ТГр) и после боя обнаружили среди подбитых танков противника, танки типов «Рено» и «Шнейдер-Крезо». Другой пример использования R35 в России относится уже к 10 февраля 1942 года в районе действия частей 2-й ударной армии у села Большое Еглино. Рано утром немцы применили в контратаке три трофейных танка «рено». При поддержке роты автоматчиков им удалось прорваться через советскую оборону. Правда, поскольку пехота была отсечена сильным ружейно-пулеметным огнем, дальше экипажам танков пришлось действовать самостоятельно. Один R35 медленно вполз в село, где был встречен беглым огнем расчета одной единственной 45-мм противотанковой пушки, но все выпущенные снаряды отскочили рикошетом от брони (хотя это мог быть и вполне закономерный результат нарушения баллистики снарядов при некачественной сборке на мобилизованных предприятиях). В итоге танк смял орудие вместе с расчетом, но и сам был подожжен подоспевшими пехотинцами с помощью «коктейлей Молотова». Остальные два R35 повернули назад. При осмотре подбитого танка обнаружено, что его корпус и башня были экранированы немцами дополнительной броней. Однако все эти ухищрения не могли серьёзно улучшить боевые качества танка. По сути, R35 мог более-менее эффективно бороться только с пехотой, не имеющей противотанковых средств, но не с танками противника, поскольку в его боекомплект бронебойные снаряды даже не входили, а действие фугасных снарядов было невелико. Французские танки, очевидно, еще могли противостоять более легким советским танкам, вроде плохо забронированных БТ-7 и Т-26, но не шли ни в какое сравнение с более мощными танками Т-34 и КВ-1. Впоследствии наши войска неоднократно захватывали R35 у немцев. Вместо никуда не годной SA18 на трофейные экземпляры ставилась 20-мм пушка ТНШ от танка Т-60. Постепенно R35 были вытеснены на периферию советско-германского фронта или использовались в основном для противопартизанских операций и задач охранения. Небольшое число танков французского производства, в середине 1941 года были отправлены в Крым для поддержки воевавших там немецких и румынских войск. В декабре 1942 года в Финляндию был переброшен 18-й полицейский полк, имевший на вооружении 20 танков «Рено» R35. Последние столкновения советских войск с французскими танками в составе боевых групп дивизий SS «Принц Евгений», «Хэндшар», «Скандерберг» и «Кама» происходили осенью 1944 года в ходе сражений за Югославию. Следует упомянуть и об участии в боевых действиях против советских войск румынских танков R35. В 1939 году румыны закупили во Франции 41 танк (заказ в 200 танков не был выполнен французской стороной из-за начала войны). В сентябре 1939 года к ним добавились интернированные 34 польские машины. «Французов» включили в состав 2-го танкового полка 1-й танковой дивизии, формирование которой началось 17 апреля 1941 г. в преддверии войны с СССР. В боевых действиях против Красной Армии танки R35 приняли участие практически с первого дня войны, однако уже к 20 августа 1941 года боеспособными остались лишь 19 машин. Остальные или были потеряны в боях, или находились в ремонте. Последним сражением, в котором участвовали румынские R35, стала битва за Одессу, завершившаяся в октябре. Собрав уцелевшие танки, показавшие невысокую боеспособность, румынское командование отвело их в тыл и большую часть оставшегося времени их использовали для обучения и охранных целей. Правда в феврале 1944 года, когда создалась угроза советского вторжения в Румынию, на помощь немецким соединениям была отправлена механизированная группа, в состав которой была включена рота R35. Чуть позже, в августе, взвод французских танков получила боевая группа «Victor Popescu». Эти подразделения непродолжительное время принимали участие в боях против советских войск под Плоешти и Яссами, пока Румыния не подписала перемирие. Согласно этому акту, румынские войска переформировывались и вступали в войну с Германией. В их составе действовал и 2-й танковый полк, включавший по состоянию на февраль 1945 года среди прочих батальон легких французских танков (2 роты – 28 машин). В связи с этим встречается утверждение, что все оставшиеся R35 были перевооружены советскими 45-мм танковыми пушками 20К. По другим данным, 30 танков R35 румыны перевооружили трофейными советскими пушками ещё в 1943—1944 годах, после чего они получили наименование R35/45. За время боёв на территории Чехословакии и Австрии 2-й танковый полк понёс тяжелейшие потери, лишившись за неполные три месяца 93% танков и до мая 1945 г. ни один танк этой модели не дожил.


Советская танковая доктрина и танкостроение

В хитросплетениях исторических событий иногда можно проследить тонкие логические связи, соединяющие совершенно различных людей, образцы военной техники, документы эпохи. В то же самое время, когда французский танк R35 старательно изучался в Кубинке, на Ленинградском заводском полигоне проходили испытания отечественного танка Т-50. Судьбы этих двух машин удивительно перекликаются: иногда они похожи, иногда прямо противоположны по результатам. Легкий танк Т-50 относился к тому же классу «танков сопровождения пехоты» и предназначался для замены знаменитого Т-26, созданного на основе английского танка «Виккерс 6 – тонный». Т-26 являлся «основным танком общевойсковых соединений» в 30-е гг., так что производственные перспективы и у нового танка были значительными - он должен был стать самым массовым в РККА, как в свое время Т-26 (последних было выпущено более 11 тысяч). Те же самые причины, что и у французов, а именно, необходимость срочной замены танков с противопульной броней танками с противоснарядным бронированием, побудили советское военное руководство инициировать сначала попытки модернизировать Т-26, а затем начать работы по созданию совершенно новой машины, в которой был бы полнее учтен опыт локальных войн, проходивших в Европе и Азии перед началом новой мировой, тем более, что СССР имел свой собственный опыт боевых действий отечественных танков в Испании, Китае, Монголии и Финляндии. Как уже говорилось, влияние французского танкостроения 2-й половины 30-х гг. было весьма существенным на проекты советских инженеров, однако взгляды военных на тактику применения «пехотных» танков существенно различались с взглядами их французских коллег. Скоростные показатели советских танков СП не были последними в ряду тактико-технических характеристик. В этом ощущалось тотальное влияние на советские танковые доктрины «теории глубоких наступательных операций», разрабатываемой с конца 20-х гг. такими советскими военными теоретикам и практиками, как В.К. Триандафиллов, К.Б. Калиновский, М.Н. Иссерсон, М.А. Богданов, Г.К. Жуков и др. Согласно этой теории, танки подразделялись на 3 основные группы: непосредственной поддержки пехоты - НПП, дальней поддержки пехоты - ДПП и дальнего действия - ДД. В роли последних выступали быстроходные колесно-гусеничные танки БТ (оперативные танки), предназначенные для развития успеха при прорыве обороны противника на всю её оперативную глубину и действия в стратегическом тылу в составе крупных самостоятельных танковых и механизированных соединений. Из «общевойсковых танков» Т-26, таким образом, формировали танковые части как придаваемые пехоте для совместного прорыва оборонительных линий, наряду с тяжелыми и средними танками качественного усиления РГК, так и действующие автономно на глубине в 1-2 км впереди пехоты, и потому независимые от её медленного перемещения с артиллерией. Эти танковые части предназначались для осуществления тактических обходов неприятельских оборонительных позиций, уничтожения его артиллерийских позиций и тыловой инфраструктуры (штабы, узлы связи, склады и т.п.), резервов и отдельных узлов сопротивления в глубине обороны. Они же использовались для проведения охватов и окружения, раздробления вражеских группировок на малые части, препятствия планомерному отходу неприятеля на тыловые линии обороны. Кроме того, танки Т-26, после крушения позиционной обороны противника, также могли привлекаться для совместных с танками БТ стратегических наступательных действий. Учитывая высокоманевренный характер использования, танки Т-26 имели скорость несколько меньшую, чем танки БТ при передвижении на гусеничном ходу, но гораздо большую, чем зарубежные «пехотные танки». По этим характеристикам они более соответствовали английским «крейсерским танкам» и французским «танкам общего маневра», чем их «пехотным танкам».

Т-26 и БТ составляли основу советских танковых войск. Поэтому, когда 7 августа 1938 года Комитетом Обороны СССР было принято постановление «О системе танкового вооружения», в котором содержалось требование разработать новые образцы танков, которые по бронированию, вооружению и маневренным качествам будут отвечать условиям будущей войны. Проектные работы конструкторские коллективы также начали вести по двум параллельным направлениям. Конец «эры Тухачевского», связанный с арестом его самого и его соратников в мае 1937года, ослабил повальное увлечение танками с колесно-гусеничным движителем (на который хотели перевести как более тяжелые средние танки, так и танки СП, для чего проектировался легкий танк Т-46-1). Однако сторонников колесно-гусеничной схемы осталось предостаточно (включая самого наркома обороны К.Е. Ворошилова и начальника АБТУ РККА Г.Г. Бокиса) и потому вплоть до середины 1939 года не было выработано единой точки зрения на облик будущего оперативного танка. Точку в бесконечных спорах, в которые был втянут и Сталин, поставили успешные испытания «чисто гусеничной» машины А-32, прототипа танка Т-34. Это сблизило обе линии развития отечественных танков, хотя Т-34 переходил в другую категорию средних танков, более металлозатратных и требующих более мощных моторов, а, следовательно, более дорогих в производстве. Были и ещё другие общие черты развития в отечественном танкостроении. Во-первых, на самых верхних уровнях было принято решение о переходе новых машин на дизельные двигатели, как более экономичные, надежные и пожаробезопасные. Во-вторых, началось массовое освоение сварки броневых листов и внедрение автоматической электросварки под флюсом – метода, разработанного группой ученых возглавляемых Е.О. Патоном. Уже в годы войны этот метод был распространен на сварку брони разных толщин, позволив ускорить производственный процесс и заменить труд множества высококвалифицированных сварщиков работой нескольких неквалифицированных рабочих, включая детей и женщин.



На пути к созданию «противоснарядного» танка СП

Первые проработки танка «усиленного бронирования» по инициативе С.А. Гинзбурга были начаты под руководством М.П. Зигеля ещё в конце 1936 года на Ленинградском заводе опытного машиностроения №185 имени С.М. Кирова. К апрелю 1938года был изготовлен прототип Т-46-5 (Т-111), на котором были опробованы различные способы соединения бронеплит большой толщины, в том числе электросваркой. Машина имела толщину брони в лобовых и бортовых деталях корпуса 60мм, а башни 50мм, тогда как состав экипажа и вооружение осталось на уровне Т-26. Удалось сохранить и скоростные данные, несмотря на то что масса танка составила 32 тонны. Таков был первый советский танк с противоснарядным бронированием. Он был испытан и в целом получил неплохие отзывы, но по своей массе перешёл в категорию средних танков, что не соответствовало планам военных. Таким образом, первая попытка создать массовый лёгкий танк с противоснарядным бронированием на замену Т-26 не удалась. Опираясь на этот опыт, группа конструкторов, возглавляемая С.А. Гинзбургом, повела проектирование легкого танка сопровождения пехоты под шифром «СП». Поскольку увеличение массы брони вело к перегрузке механизмов трансмиссии и ходовой части, встал вопрос об усилении подвески. Почти детективная история с тайным ночным копированием схемы чехословацкого танка S-IIа завершилась в 1939г. созданием танка Т-26М для испытаний подвески по типу «Шкода» с использованием катков среднего танка Т-28 и уширенных гусениц. Проведенные мероприятия по модернизации ходовой части повысили проходимость танка на слабых грунтах и при преодолении препятствий, улучшили плавность хода при движении по пересеченной местности. На танке Т-26-5 (1939г., ведущий инженер Жуков) отрабатывались эта же и другие экспериментальные подвески: балансирная, конструкции завода №174 со спиральной пружиной и конструкции Л.Н. Переверзева. В начале 1940 года на танке установили дизель «744» мощностью в 160л.с. и удельным расходом топлива не более160 г.л.с./ч. Для этой машины завод №185 изготовил ходовую часть собственной конструкции. На танке Т-26-5 была также усилена броневая защита (20-25мм цементированная броня) по сравнению с серийными Т-26, хотя она оставалась противопульной. Были внесены изменения в состав вооружения: в дополнение к пушке установили 3 пулемета, заменив ДТ на пулеметы ДС системы Соколова, причем один пулемет был установлен у механика-водителя. Вес машины возрос до 11тонн. Танк вышел на испытания, но работы по нему были прекращены в марте 1940 года в связи с осуществлением проекта танка Т-126СП (иногда проект Т-26-5 отождествляют с проектом 126-1, существовавшим после объединения заводов №185 и №174). После советско-финской войны АБТУ выдвигает требования усилить бортовую броню танка до 30мм цементированной или до 40мм гомогенной брони. С учетом опыта боевых действий на Карельском перешейке, подтвердившим выводы, сделанные после Испании, Хасана и Халхин-Гола, с марта 1940г. развернулись работы по созданию танка СП «усиленного бронирования». В КБ завода №185 разработкой проекта под обозначением «объект 125» руководил Ф.А. Мостовой (ведущий инженер проекта И.И. Агафонов). Танку массой в 13 тонн дизель «744» обеспечивал скорость в 30 км/ч. Экипаж (3 человека) и вооружение (45-мм пушка, спаренная с 7,62-мм пулеметом ДТ) соответствовали стандарту Т-26. Лобовая броня корпуса и башни имела толщину 40мм. Однако, поскольку данный проект разрабатывался на основе использования узлов и агрегатов танков Т-26 и Т-26-5, он уже не имел резервов для дальнейшего усиления брони или установки более мощных двигателей, поэтому не был реализован в металле, хотя все же послужил отправной точкой для работ по созданию нового танка СП с противоснарядным бронированием. В апреле 1940года Наркомат обороны утвердил тактико-технические требования на этот танк, согласно которым он должен был быть гусеничной машиной массой не более 13 тонн, с толщиной лобовой брони 45мм (броня должна была защищать экипаж из 4 человек от бронебойного снаряда калибра 45мм). Вооружение - 45мм пушка с 2 пулеметами (спаренный и курсовой). В качестве силовой установки предусматривался дизельный мотор, развивающий мощность свыше 200-250 л.с. Скорость - не менее 35км/ч.

Несколько ранее, в конце февраля 1940года, основной производитель танков Т-26 Ленинградский государственный завод №174 имени К.Е. Ворошилова получил задание от Главспецмаша Наркомата среднего машиностроения и АБТУ на разработку эскизного проекта нового танка поддержки пехоты, в конструкции которого необходимо было учесть все недостатки, выявленные у Т-26 во время боевого применения его в ходе ещё продолжающейся советско-финской войны. Причем, если по заданию АБТУ предполагалось провести лишь коренную модернизацию Т-26 (по-видимому, неким общим свойством военных разных стран является желание «потрясти старой мошной» в надежде найти возможности «оживить» стремительно устаревающие, но такие привычные в эксплуатации боевые машины), то НКСМ поручал заводским конструкторам спроектировать принципиально новый танк поддержки пехоты «тяжелого бронирования». Работы проводились в короткие сроки и уже 17 марта 1940года прошло совещание по рассмотрению обоих проектов, получивших обозначение 126-1*[30] и 126-2. Последний предусматривал создание танка массой в 15-16 тонн с броней в 40мм и торсионной подвеской опорных катков с массивными внешними резиновыми бандажами. В качестве двигательной установки был выбран дизельный мотор В-3 мощностью в 250л.с., являющийся 6-цилиндровой одноблочной версией знаменитого 12-цилиндрового двигателя В-2 (поэтому иногда его называют «половинкой»). Вооружение: пушка и пулеметы ДС. Проект не был реализован в металле и подвергся серьёзной критике со стороны заказчика, который настаивал на унификации ряда узлов пехотного танка с перспективным средним танком А-32, но также и на сохранении габаритов и массы машины в категории легких танков. Именно в результате горячих споров между представителями КБ, АБТУ, НКО и НКСМ 29 апреля были уточнены ТТТ на «танк СП (проект 126)». После слияния в мае 1940г. завода № 185 с заводом №174 (первый вошел в состав последнего на правах отдела Главного конструктора) к Ленинградскому машиностроительному заводу № 174 имени К.Е.Ворошилова полностью перешла тематика проекта 126. На основе работ двух заводов за полтора месяца группа конструкторов под руководством Л.С. Троянова и И.С. Бушнева разработала новый вариант легкого танка, получивший обозначение «объект 135». В его проектировании активное участие принимали также С.А. Гинзбург и Г.В. Гудков (по другим сведениям, данную машину разрабатывали параллельно с «объектом 126» и именно ей было отдано предпочтение из-за лучших тактико-технических характеристик).

Между тем, в конструкторском сообществе проектантов танка «СП», появился ещё один игрок – Ленинградский Кировский завод (бывший Путиловский), возглавляемый И.М. Зальцманом. Заводское СКБ-2, руководимое Ж.Я. Котиным, уже в ходе первых разборок боевых действий против Финляндии спроектировало в январе и представило в феврале 1940 года свой вариант танка, получившего наименование «объект 211» (ведущий инженер машины А.С. Ермолаев). Это была машина массой в 12-14 тонн (в зависимости от вооружения 45мм пушкой и пулеметом ДТ или спаркой ДТ), с броней 40-45мм и дизелем В-3*[31]. Но как в случае с проектом 126 до изготовления танка дело не дошло. Лишь решением Комитета Обороны при СНК СССР от 5 июня 1940 года разработка и изготовление опытных образцов танка СП были официально поручены конструкторским бюро ЛКЗ и завода №174. Кировский завод представил уже в мае 1940 года свой проект и макет доработанного под требования НКО «объекта 211», по которым макетная комиссия предложила изготовить два образца с 45мм и 55мм броней (последнее было вызвано установлением пробития 45мм брони 45мм бронебойными снарядами с малых дистанций*[32]). По этим двум вариантам были выполнены проектные работы (в последнем случае масса танка возрастала до 17тонн), но образцы не создавались. Кировский танк имел классическую схему компоновки и два варианта конструкции башни и вооружения. Первый вариант машины имел литой корпус и башню с толщиной брони 20, 40 и 45мм, что значительно удешевляло её серийное производство. Опытные башни изготовлялись с толщиной брони 50-55мм. Боевая масса машины составляла 14тонн. Танк вооружался 45мм пушкой и 2 пулеметами ДТ - одним спаренным с пушкой, другим - зенитным, установленном на турели на крыше башни. Второй вариант имел сварной корпус и башню, выполненные из листов катаной брони толщиной 10 и 25мм. Его боевая масса - 12тонн. В обоих вариантах экипаж танка состоял лишь из 3 человек. В трансмиссии использовалась коробка передач тракторного типа. В качестве механизма поворота применялись бортовые фрикционы, в приводе управления, которыми предусматривались сервопружины для облегчения работы водителя. Подвеска индивидуальная, торсионная с соосным расположением торсионных валов. Ходовая часть состояла из 6 опорных катков с борта с внутренней амортизацией, 2 поддерживающих, ведущего колеса цевочного зацепления с гусеницей и направляющего колеса с механизмом натяжения. Эти варианты так и остались на бумаге, так как из-за большой загрузки «кировцев» производством и доработкой танка КВ, удалось изготовить лишь два цельнолитых корпуса и четыре башни, но дальше дело не пошло. В октябре 1940г. все работы по «объекту 211» прекратили, хотя опыт его проектирования был впоследствии использован при создании легкого танка Т-50 конструкции ЛКЗ.

В июне 1940г. комиссия рассмотрела макетный вариант танка конструкции завода №174 (руководитель работ Л.С.Троянов). Данный танк тем же летом 1940 года, под заводским обозначением «объект 126» (часто именуется также как Т-126СП) изготовили в металле. При проектировании были разработаны 2 варианта корпуса и башни, отличавшиеся наклоном броневых листов. Легкий танк Т-126СП по своей бронезащите был равноценен среднему танку Т-34 - бронекорпус нового танка был равностойким, сваривался из 45-мм броневых листов, за исключением 20-мм листов крыши и днища. Лобовые, верхние бортовые и кормовой листы корпуса устанавливались под рациональными углами 40 - 57°. Однако стремление получить малый забронированный объем для усиления защиты привело к ухудшению эргономических показателей рабочих мест экипажа. Танк имел классическую схему компоновки. Механик-водитель размещался у правого борта, слева от него стрелок-радист. В башне слева от пушки находился командир, он же наводчик, а вот функции заряжающего выполнял 4-й член экипажа, располагающийся справа от пушки. Люк механика-водителя размещался в наклонном верхнем лобовом листе. В крышке люка устанавливался прибор наблюдения. В шаровой установке слева от люка располагался пулемет ДС-39 калибра 7,62 мм, огонь из которого вел стрелок-радист. Его рабочее место также оснащалось прибором наблюдения. Еще пара приборов была установлена в лобовых скуловых бронелистах. В сварной граненой башне устанавливалась 45-мм пушка образца 1934 года и спаренный с ней пулемет ДТ или ДС калибра 7,62 мм. Боекомплект пушки и пулеметов состоял из 150 выстрелов и 4250 патронов (в пулеметах ДТ и ДС использовались одинаковые винтовочные патроны). По периметру крыши башни размещались четыре прибора наблюдения, а в крышке люка была смонтирована командирская панорама. Командирская башенка пока отсутствовала, но «объект 126» по обзорности значительно превзошел танк Т-34. На танк устанавливали 4-тактный дизельный двигатель В-3, при мощности в 250-270 л.с. он позволял развивать машине весом в 17 тонн (эти массовые показатели намного превышали заданные легкому танку в ТТТ) скорость до 35 км/ч. Топливные баки емкостью 340 литров обеспечивала запас хода до 270 км по шоссе. Механическая трансмиссия, конструктивная схема которой впоследствии была принята и для серийного танка Т-50, состояла из 2-дискового главного фрикциона сухого трения, 4-ступенчатой коробки передач, двух бортовых фрикционов с ленточными тормозами и двух 2-ступенчатых бортовых редукторов. Помимо обычной механической трансмиссии предполагалась также установка планетарной, позволяющей увеличить среднюю скорость и облегчить управление движением машины. Ходовая часть танка состояла из шести сдвоенных опорных катков малого диаметра на борт, трех поддерживающих катков, ведущего колеса заднего расположения, направляющего необрезиненного колеса. Необрезиненные опорные катки имели внутреннюю амортизацию. Гусеничная цепь — мелкозвенчатая, цевочного зацепления, с открытым шарниром, с шириной траков 500мм обеспечивала танку высокую проходимость. Особенностью ходовой части машины была индивидуальная торсионная подвеска. Оснащение радиосвязью усиливало тактические возможности танка – в корпусе около места стрелка-радиста размещалась радиостанция 71-ТК-3, оснащенная штыревой антенной. Для внутренней связи использовались переговорные устройства ТПУ. «Объект 126» по своей броневой защите и огневой мощи превосходил легкие и большинство средних танков других стран того времени. Для танка сопровождения пехоты его скорость была также вполне достаточной. К недостаткам же машины можно было отнести небольшой запас хода и некую стесненность рабочих мест для четырех членов экипажа в ограниченном заданными габаритами танка внутреннем объеме отделений боевого и управления.

Во время заводских и войсковых испытаний, прошедших с конца августа до конца сентября 1940 года, танк Т-126СП (первый образец с 45мм броней и массой 17тонн) показал себя неплохо, однако Госкомиссией было предложено снизить массу танка до 13 тонн за счет снижения толщины брони до 37 мм*[32]. Кроме того, была отмечена и теснота в размещении экипажа. На втором образце боевой машины этот недостаток попытались устранить за счет изъятия пулемета ДС-39, амбразуру которого закрыла броневая крышка на болтах. Были предприняты шаги и для снижения износа гусениц, за счет замены необрезиненных опорных катков обрезиненными. В то же время броневая защита была не ослаблена, а напротив усиливалась до 55мм, что привело к росту массы машины до 18,3 тонн*[32]. Видоизмененная таким образом машина упоминается как «объект 127» или Т-127. Есть правда и другая версия по поводу обозначения «объекта 127». По ней параллельно с работами над перетяжеленным Т-126СП, группой молодых конструкторов под руководством инженера И. Голтвянского был разработан облегченный вариант танка с соблюдением условий ТТТ НКО, то есть учитывающий и замечания приемной комиссии по первому образцу. По сравнению с Т-126СП, этот танк имел на первый взгляд ряд существенных преимуществ, в числе которых: минимально возможная масса в 12,5тонн; более просторное боевое отделение при одинаковом боекомплекте и численности экипажа; увеличенный в 1,5 раза запас хода; более высокая скорость в 36км/ч; более удобную эксплуатацию, менее сложный ремонт узлов и агрегатов силовой установки и трансмиссии. При этом броневая защита в 30 и 45мм могла быть ещё больше увеличена, так как резерв мощности устанавливаемого на танке дизеля «744» при его форсировании допускал значительное увеличение массы машины. Однако, дальнейшие работы по танку Т-127 были прекращены в связи с изготовлением в августе-сентябре 1940г. опытных образцов танка Т-126СП 1-й и 2-й модификаций, которые и стали прямыми предшественниками танка Т-50 конструкции завода №174. Объяснить эту странность историк М.Н. Свирин попытался тем, что данный проект был, прежде всего, «страховым» вариантом для руководства завода и стремясь максимально вписаться в задание военных, молодые инженеры допустили серьёзные конструктивные просчеты. Они необдуманно облегчили подвеску, и их машина была подвешена на вдвое меньшем числе торсионов, чем Т-126, а схема парной подвески с балансирами была менее надежна чем индивидуальная подвеска. Был ужат и без того тесный корпус, но главное для установки в танке был выбран недоработанный двигатель, далеко не развивающий те показатели мощности, которые предполагались авторами проекта. Эти выводы подтвердила и работа комиссии НКО, приехавшей на завод по жалобе амбициозных молодых конструкторов, стремящихся к признанию и обиженных на невнимание руководства к их работе.

К моменту появления опытных образцов Т-126СП произошло ещё одно знаковое событие. Еще во время упоминаемого польского похода 1939 года Красная Армия сумела захватить повреждённый и брошенный солдатами вермахта немецкий танк PzKpfw III, а в ходе последующего политического сближения с Третьим рейхом был закуплен ещё один танк PzKpfwIII AusfF. Обе немецкие машины были подвергнуты тщательному изучению в ГАБТУ, включая ходовые испытания и обстрел из 45-мм противотанковой пушки.. Результаты испытаний произвели очень большое впечатление на советское военное руководство — по уровню своей подвижности, защищённости и удобству работы экипажа PzKpfwIII AusfF был признан в СССР лучшим иностранным танком в своём классе. Было дано задание доработать проект танка «126» с учётом информации, полученной при изучении немецкого танка. Особенно понравилось наличие специального места для командира, оборудованное специальной башенкой с круговым обзором, позволяющее ему управлять боем лучше, чем командирам наших танков. Броневая защита нашего нового танка также должна была защищать от 37-мм бронебойных снарядов (боеприпас немецких противотанковых пушек и танков PzKpfw III) со всех дистанций, для чего её толщина должна быть не менее 45мм. Крупповская цементированная броня с высокой поверхностной твердостью была качественно лучше, чем отечественная, поэтому 32-37мм листы, даже фронтально установленные на немецких танках, выдерживали выстрел нашей 45-мм пушки на средних дистанциях огня. По разведывательным данным в Германии уже приступили к выпуску танков с броней 45-50мм и даже появились проекты танков с броней в 80мм (VK 3601), непреодолимой для 45-мм снарядов на всех дальностях. После французской кампании Гитлер также распорядился о перевооружении танков PzKpfwIII на орудия 50-мм калибра. Знакомство с «немцем» предопределило не только новое изменение ТТТ к нашему легкому танку, но и пересмотр взглядов на его боевое предназначение.


«Единый танк»?

Под немецким влиянием развернулась дискуссия о «едином танке». Правда ещё в сентябре 1936г. С. А. Гинзбург в докладе АБТУ и в сопроводительной на новый танк сопровождения в НКО писал, что нет необходимости иметь на вооружении два разных типа легких танков, тем более что реальная боевая ценность танков БТ и Т-26 примерно равна, так как танк Т-26 порой превосходит танки БТ по ряду характеристик и бывает иногда не менее пригоден к операциям на коммуникациях. Для решения всех задач, стоящих перед легкими танками, достаточно иметь один универсальный танк сопровождения, имеющий вес – 14-18 т; максимальную скорость движения – 40- 45 км/ч; скорость движения по проселку - до 30 км/ч; запас хода – 250-300 км. Вооружение такого танка сопровождения возможно довести до 76-мм пушки и трех пулеметов, что уровняет его огневую мощь со средним танком Т-28, перед которым он получит даже определенные преимущества. А в марте 1938 г. при обсуждении новой системы танкового вооружения РККА нарком обороны К.Е. Ворошилов также утверждал, что танк, предназначенный для действий совместно с пехотой (конницей) и в составе самостоятельных танковых соединений, должен быть один. Осень 1940 года стала поворотным пунктом во многих вопросах, имеющих отношение к развитию бронетанковой техники в СССР, в том числе и в судьбе лёгкого танка НПП. Высшее руководство страны и армии по опыту кампании вермахта во Франции сделало ставку на крупные мотомеханизированные соединения и объявило о формировании 30 механизированных корпусов, в том числе 20 нового формирования, для которых требовалось в кратчайшие сроки произвести не менее 14 тысяч танков нового типа. Но даже удвоение программы выпуска Т-34 и КВ не решало этой проблемы, так как здесь Наркомат среднего машиностроения сталкивался уже с острой нехваткой не только производственных площадей, но также сырья и материалов. Задача казалась неразрешимой. Однако и для оснащения уже сформированных мехкорпусов не хватало материальной части, а та, что была в наличии, во многих случаях оказалась некомплектной или сильно изношенной, а потому нуждалась в срочной замене. Это привело к временному сокращению танковых бригад стрелковых корпусов. Чтобы не оставлять пехоту без танков сопровождения требовалось иметь ещё около 6 тысяч танков. Испытания PzKpfw III также подтолкнули ГАБТУ к мысли, что советские войска нуждаются в похожем «едином танке». В сентябре1940 г. председатель Комитета Обороны К.Е.Ворошилов получил письмо от нового начальника ГАБТУ Я.Н. Федоренко, в котором на примере немецкого танка, несомненно более дешевого, чем Т-34, и потому  выпускаемого большой серией, предлагалось «не медля ни минуты» продолжить работы по танку «126», который должен был не уступать по подвижности БТ и поступить на оснащение как механизированных соединений, так и танковых частей стрелковых соединений. Таким образом, для быстрого формирования мехкорпусов ввиду высокой стоимости танка Т-34 на первое место выходил легкий танк нового типа, который в кулуарах ГАБТУ называли "единый танк улучшенного бронирования". Новый «единый танк», изначально выросший из «пехотного» Т-26, должен был заменить не только его, но и быстроходные БТ. Хотя Т-126(СП) к 20 сентября 1940 года уже полностью прошёл все необходимые испытания, он оказался отвергнутым ГАБТУ по той же причине, что и Т-34. Чтобы довести его стоимость до приемлемой величины, выдвигалось требование снижения массы танка до 14 т, что могло быть выполнено только ценой ослабления бронирования. 



Незадачливая судьба удачного танка

Пока в ГАБТУ обсуждали перспективы нового легкого танка и работали над уточнением его характеристик, в конструкторских бюро шла напряженная и методичная работа по разработке эскизных проектов танка сопровождения пехоты. ОКБ-2 завода№174 в октябре-ноябре создал проекты танков СП-1, СП-2, СП-3, различавшиеся компоновкой (двигатель слева, под углом к продольной оси машины), схемой бронекорпуса и рядом других деталей. Экипаж по всем вариантам состоял из 4 человек, трое из которых размешались в башне единой конструкции. Командир получил наблюдательную башенку по типу немецкой. Работы по новому варианту танка Т-126 в ОКБ-2 с 1 октября 1940 года возглавил Л.С. Троянов под общим руководством С.А. Гинзбурга. Однако уже 8 октября по просьбе начальника СКБ-2 ЛКЗ Ж.Я. Котина в работы по созданию улучшенного Т-126 была включена также группа А. Ермолаева, которая продолжила работы по «объекту 211». Кроме того, в октябре к проекту по тем же ТТТ на «легкий единый танк РККА» подключилась группа выпускников – слушателей Академии ВАММ им. Сталина под общим руководством Н. А. Астрова. Именно в это время впервые был упомянут новый индекс танка – Т-50. Он же фигурировал в постановлении Комитета Обороны от 19 ноября 1940года, предписывающего заводам №174 и Кировскому изготовить по 2 образца танков по скорректированным ТТТ, со сроком вывода на испытания 15 января 1941г. Согласно этому документу, предполагалось изготовить танки массой 13,5-14 тонн и 37мм броней. На танк устанавливался дизель В-4, представляющий уже серийный вариант двигателя В-3. Заседание макетной комиссии по проекту улучшенного танка состоялось в конце ноября – декабре 1940 года под председательством военинженера С.А. Афонина. Первым рассматривался проект и макет Академии ВАММ, который имел массу около 15 т, пятикатковую ходовую часть, но размещение двигателя В-4 в нем осуществлялось либо вдоль борта машины (на манер Т-40 и 126-2), либо в корме танка, в моторном отсеке поперек корпуса. Машина очень напоминала PzKpfwIII не только внешне, но и целым рядом внутренних узлов. Конструкция КПП, схема охлаждения двигателя, призматические смотровые приборы и даже петли люков в той или иной степени были подобны немецким. Танк был излишне широк, но с довольно тесной трехместной башней без развитой кормовой ниши как у «немца», а главное – был ориентирован на широкое применение сложного кузнечно-прессового оборудования (гнутые борта подбашенной коробки, изогнутый нижний лобовой и кормовой листы корпуса, а также – коническую башню из трех изогнутых прессом броневых листов). И при этом танк имел толщину вертикальной брони всего 32 мм (опять же, как у немецкого). Кроме того, реализация этой машины требовала внесения изменений в конструкцию двигателя В-4. Поэтому проект был отклонен и больше эта конструкторская группа в разработке танка Т-50 не участвовала.

Вторым в декабре рассматривался проект танка Т-50 конструкции завода № 174, который имел так же заводской индекс «135» (в документах «Т-135», «Объект 135»). При массе до 14т., он нес улучшенный дизель-мотор мощностью 300 л.с. Его цементированная броня толщиной 37 мм (обработка цементированной брони толщиной до 40 мм была уже удовлетворительно освоена на Ижорском заводе) защищала от легких снарядов даже лучше, чем 45-мм броня среднего Т-34. Танк рассматривался с двумя вариантами трансмиссий – планетарной и гидравлической, с которыми его максимальная скорость составляла бы 60-65 км/ч. Вооружение Т-50 состояло из 45-мм пушки и двух спаренных с ней пулеметов, в укладку танка был введен пистолет-пулемет. В целом проект удовлетворял всем выдвинутым требованиям, но первоначальное расположение командирской наблюдательной башенки сочли неудачным, и она была впоследствии перемещена практически в центр кормовой части увеличенной башни – по типу немецкого танка.

Наконец, в конце месяца свой вариант Т-50 представило СКБ-2 ЛКЗ. Их проект во многом напоминал машину завода № 174, хотя был немного легче. Главные козыри, на которые ставили «кировцы» – проработка конструкции цельнолитого корпуса (тут стоит вспомнить о французском влиянии), что сделало бы машину очень дешевой в серии, а также подковообразный радиатор, позволяющий вместе с вентилятором, вращающимся в плоскости «подковы», сделать систему охлаждения очень компактной и высокоэффективной, существенно сократив и размеры моторно-трансмиссионнного отделения. Позднее это решение реализуется и на среднем танке КВ-13, и на тяжелых танках ИС-1 и ИС-2. В трансмиссии применялась 4-ступенчатая коробка передач тракторного типа с демультипликатором, который позволял получить 8 передач переднего и 4 передачи заднего хода. С его введением максимальная скорость танка, имевшего массу в 13,8т., достигла 64км/ч. Ходовая часть получила третий дополнительный поддерживающий каток с наружной амортизацией. Натяжение гусениц осуществлялось изнутри корпуса машины. В качестве средства радиосвязи была установлена радиостанция КРСТБ со штыревой антенной, меньшая по габаритам, чем 71-ТК и более простая в настройке. Комиссия приняла решение об изготовлении опытных образцов на обоих заводах и их испытания состоялись в январе-марте 1941 г. В целом обе машины стоили друг друга. Показатели подвижности, вооружение и обзорность у них были схожими. Главным доводом в решении о приеме на вооружение стала технологичность. А по этому параметру «кировская» машина сильно уступала «ворошиловской». Сложная форма носовой части корпуса создавала большие трудности в его изготовлении. Литой же корпус не был освоен нашей промышленностью и оставался пока еще несбыточной мечтой для советского танкостроения. Поэтому образец танка остался в единственном экземпляре, и впоследствии участвовал в обороне Ленинграда.

Два опытных образца, собранные на заводе №174 в конце декабря 1940 года, в начале следующего 1941 года ушли в заводской пробег, а с 12 января 1941 года начались полигонные испытания, длившиеся до 17 февраля.

Выводы комиссии под председательством И.Д. Павлова, утвержденные в марте-июне 1941 года заместителем наркома обороны маршалом Г.И. Куликом и заместителем наркома среднего машиностроения А.А. Гореглядом содержатся в Отчете полигонных испытаний танка Т-50, изготовленного заводом №174.

По ссылке представлены наиболее важные разделы отчета. С полным содержанием архивного документа можно ознакомиться в читальном зале РГАНТД.

По его результатам Постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) №102-420сс от 16 апреля 194 1года танк Т-50 был принят на вооружение Красной Армии. По внешнему виду и конструкции танк Т-50 очень напоминал «объект 126», но при этом имел ряд существенных отличий. Внешне он очень напоминал и своего более тяжелого собрата - Т-34, повторяя его очертания и имея башню обтекаемой формы, напоминавшей башню Т-34 (недаром немцы часто называли его «маленькой тридцатьчетверкой»), хотя их ходовые части кардинально отличались по внешнему виду и конструкции. Танк Т-50 был построен по классической компоновочной схеме. Его отделение управления было невелико, и в нем нормально помещался только механик-водитель с небольшим смещением к левому борту. Но боевое отделение венчалось башней, в которой (аналогично немецкому танку) находились три члена экипажа. Левее орудия располагалось сиденье командира орудия-наводчика, справа – заряжающего. Их рабочие места были установлены на опорах, находящихся на поворотном полике боевого отделения. Отдельное сидение для командира было смонтировано на погоне башни и находилось в кормовой части башни, с небольшим смещением от продольной оси к левому борту. Командир имел собственную наблюдательную башенку с восемью наблюдательными приборами и вентиляционным люком в крыше. Впервые в истории отечественного танкостроения командир танка освобождался от других функций и мог полностью сосредоточиться на наблюдении за местностью и управлении танком в бою. По уровню обзорности Т-50 оставлял далеко позади Т-34. Помимо наблюдательной башенки, прицела и перископов наводчика и заряжающего, в бортах башни располагались приборы наблюдения наводчика и заряжающего, закрываемые круглыми броневыми крышками. В крышке люка механика-водителя устанавливались смотровой прибор (триплекс), в боевой обстановке прикрывавшийся броневой крышкой со смотровой щелью, и дополнительный наблюдательный «глаз»-поворачивающийся призматический смотровой прибор в виде броневого шара. В скулах корпуса слева и справа от механика-водителя располагались также дополнительные смотровые приборы (правда в ходе серийного производства от их установки отказались). Башня Т-50 имела люки для посадки-высадки над рабочими местами наводчика и заряжающего. Командир машины в аварийной ситуации покидал танк через люк в кормовой части башни. Состав вооружения Т-50 так же был не совсем типичным для танков советского производства – под немецким влиянием полуавтоматическая 45-мм танковая пушка была спарена в одной маске с двумя 7,62-мм пулеметами ДТ, которые имели дисковое питание. Курсовой пулемет отсутствовал. Пулеметы могли вести огонь как совместно с пушкой, так и независимо от неё, и могли легко сниматься со встроенной установки и использоваться вне танка. Основным вооружением танка Т-50 стала специально созданная для установки на бронетехнике и хорошо отработанная 45-мм пушка 20К образца 1932/1934/1938г. с клиновым вертикальным затвором, обеспечивающим производство выстрела через каждые 5 секунд (бронебойным снарядом). Скорострельность пушки (с исправлением наводки) достигала 8-11 выстр/мин. Теоретическая скорострельность орудия составляла 12 выстр/мин, но из-за необходимости ручной экстракции стреляной гильзы от осколочного снаряда темп огня на практике был в несколько ниже, 4—7 выстрелов в минуту. Баллистика орудия обеспечивала дальность прямого выстрела до 3600 м. Максимальный угол возвышения ствола составлял 25°, что обеспечивало дальнобойность до 4800 м. В состав боекомплекта могли входить следующие снаряды, представляющие собой унитарные выстрелы: осколочно-фугасные, осколочные, с картечью, бронебойные, бронебойно-зажигательные. Ограниченно применялся подкалиберный снаряд без заряда взрывчатого вещества. Из-за снижения веса до 850г его начальная скорость полета достигала 985 м/с, но при этом эффективная дальность стрельбы не превышала 500 м. Подъемный и поворотный механизмы наводки оружия имели ручные приводы. Электропривод с дублирующей системой наведения от командира танка, разработанный инженером Глущенковым, на серийном танке не устанавливался ввиду не освоенного в серийном выпуске электромотора нужной марки. В боекомплект танка входили 150 выстрелов к пушке, 64 магазина к пулеметам ДТ. Кроме того, в боевом отделении штатно укладывались 7,62-мм пистолет-пулемет ППД с боекомплектом 710 патронов и 24 оборонительные ручные гранаты Ф-1. Максимальную толщину бортовой и лобовой брони корпуса, а также броню башни уменьшили с 45 мм до 37мм. Кормовой лист корпуса стал иметь толщину 25 миллиметров, а толщина днища и крыши уменьшилась до 15 миллиметров. Однако, броневая защита танка изготавливалась из листов катаной цементированной (впоследствии, к сожалению, замененной гомогенной) брони высокой твердости толщиной 12, 15, 25, 30 и 37 мм, соединенных силовыми сварными швами. Броневые листы корпуса и башни, установленные под большими углами наклона, надежно защищали танк от огня 37-мм и даже 47-мм противотанковой пушки остроголовым снарядом. Особенностью конструкции танка было также и то, что по требованию защиты от ручных противотанковых средств выпускные щели для выброса охлаждающего воздуха, снабженные заслонками и защитными сетками, находились на крыше моторно-трансмиссионного отделения, а выхлопные патрубки двигателя и карманы для входа охлаждающего воздуха располагались в бортовых листах кормовой части корпуса над гусеницами. Такая конструкция воздушного тракта была выгодна не только с точки зрения защиты от поражения горючей смесью, но также обеспечивала интенсивное охлаждение агрегатов трансмиссии. Хорошо продуманной была вся система охлаждения, когда воздух забирался через защищённые сетками и бронированными жалюзи прямоугольные отверстия в крыше моторного отделения, обдувал узлы и агрегаты внутри него и выбрасывался через выходные щели над гусеницами. Туда же отводились выхлопные газы дизельного двигателя. Сердцем Т-50 был новый 4-тактный 6-цилиндровый рядный дизель В-4 жидкостного охлаждения с плунжерным топливным насосом высокого давления и двухрежимным центробежным регулятором оборотов. Этот дизель-мотор являлся развитием дизельного двигателя В-3, опробованного на Т-126, мощность которого была доведена до 300 л.с, а ресурс – до 200-250 моточасов. Двигатель устанавливался в моторном отделении вдоль продольной оси машины. Для пуска двигателя использовался инерционный стартер или электромотор. В качестве резервного использовался пуск сжатым воздухом из воздушных баллонов. Имелась система подогрева воды, топлива и смазки для запуска двигателя в зимних условиях. Емкость топливных баков составляла 350 л., обеспечивавшая запас хода на одной заправке в 344км. По сравнению с трансмиссией средних и тяжёлых танков разработки 1939—1941гг., трансмиссия Т-50 считалась весьма надёжной. В серийное производство был принят самый простой вариант танка с механической трансмиссией из двухдискового главного фрикциона сухого трения, 4-ступенчатой КПП, обеспечивавшей четыре передачи переднего хода и одну для движения назад, двух бортовых фрикционов с ленточными тормозами плавающего типа и двух 2-рядных бортовых редукторов. Для поворота использовались бортовые фрикционы с механическим приводом. Стояночные ленточные тормоза имели специальные устройства для фиксации лент в заторможенном состоянии. Ходовая часть танка Т-50 была новой разработкой для советских серийных лёгких танков (аналогичное решение было применено на машинах других классов — малых танках Т-40 и тяжёлых КВ-1). Подвеска танка – индивидуальная торсионная без дополнительных амортизаторов. Гусеничный движитель танка состоял (по одному борту из направляющего колеса с механизмами натяжения гусениц, шести опорных катков с внутренней амортизацией, трех поддерживающих катков, ведущего колеса кормового расположения со съемными зубчатыми венцами цевочного зацепления и мелкозвенчатой гусеничной цепи с литыми траками из стали Гартфильда шириной 360 мм. Скорость и поворотливость Т-50 на всех типах грунта превышала эти показатели у «тридцатьчетверки». Кроме того, плавность хода была не в пример выше. На большинстве танков была установлена радиостанция КРСТБ с внутренним переговорным устройством ТПУ-3. Ею обеспечивалась дальность связи до 16 км (в телефонном режиме). При работе телеграфом радиус действия увеличивался. Для связи командира танка с механиком-водителем дополнительно использовалось светосигнальное устройство. В 1942 г. была проработана установка в танк радиостанции 9Р с ТПУ-2. Радиостанция размещалась около места командира в башне танка. Благодаря уменьшению толщины бронелистов, внедрению принципов дифференцированного бронирования, которые позволили снизить вес танка до 13,8 тонн, и установке двигателя В-4 (форсированного варианта дизельного В-3), имеющего большую мощность удалось добиться существенного прироста скорости: с 35 км/ч у «объекта 126» до 52 км/ч у Т-50. В ряду советских предвоенных танков Т-50 занимает несколько обособленное место. Эта боевая машина была в весьма значительной степени лишена общих для того времени бед советского танкостроения: низкой надёжности подвески и трансмиссии, а также неудовлетворительного обзора поля боя. Советскими конструкторами были достигнуты значительные успехи в подвижности — удельная мощность Т-50 находилась около значения 20 л. с./т, а коэффициент L/B (отношение длины участка гусеницы, соприкасающегося с грунтом к ширине танка) равнялся 1,17. Для сравнения, у среднего танка Т-34 эти параметры составляли 18,3 л. с./т и 1,5 соответственно. В итоге «пятидесятка» была очень маневренной и динамичной. Защищённость Т-50 специалистами РККА оценивалась также весьма высоко: бронирование танка надёжно защищало его от огня самых распространённых в 1940—1941гг. немецких 37-мм противотанковой и танковой пушек. При большом угле встречи относительно нормали броня Т-50 также имела хороший шанс выстоять и против 50-мм снарядов более мощных противотанковых и танковых орудий. Также следует отметить, что ввиду цементации брони Т-50, её снарядостойкость считалась эквивалентной аналогичной характеристике более толстой брони среднего танка Т-34 [34]. Высокая удельная мощность потенциально позволяла существенно усилить бронирование машины, несколько пожертвовав динамическими характеристиками. Таким образом Т-50 имел большой потенциал для последующих модернизаций.

Хотя танк приняли на вооружение, но с его массовым производством сразу появились большие проблемы. Серийное производство Т-50 планировалось наладить на заводе № 174, в связи с чем 1 января 1941года на нем прекратили производство танка Т-26. Перестройка производства под технологически более сложный Т-50 велась медленно, поэтому в первом полугодии завод выпустил лишь 116 огнеметных танков ОТ-133. Между тем, уже в 1941 г. потребность в танках Т-50 только для восполнения недостачи БТ-7 оценивалась в 550 шт., но выпустить даже такое количество завод своими силами пока не мог. Согласно постановлению СНК СССР «О плане текущих военных заказов НКО на III квартал 1941 г.», принятому 12 апреля 1941 года, завод должен был выпустить с 1 июля по 1 октября 25 танков Т-50 по временному техпроцессу, а в IV квартале 1941 г. планировалось запустить первую очередь нового сборочного конвейера и с началом 1942 г. выйти на запланированную мощность в 712 машин, ликвидировав острый недостаток танков БТ-7 в мехкорпусах, после чего начать отгрузку боевых машин во вновь формируемые подразделения танковых войск, равно как и в танковые батальоны стрелковых войск. Но на 22 июня 1941года танк Т-50 в серийном производстве еще не состоял и на оснащение танковых подразделений РККА не поступал. О том, что танк Т-50 по-прежнему рассматривали в качестве составляющей «триады» отечественного танкового парка, можно судить по совместному постановлению СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об увеличении выпуска танков KB, T-34 и Т-50, артиллерийских тягачей и танковых дизелей на III и IV кварталы 1941 г.», которое было принято 25 июня 1941 года после заседания Политбюро ЦК и предусматривало до конца года произвести 620 штук Т-50. Всего же в 1941 году ценой неимоверных усилий удалось выпустить 50 танков. Начавшая война спутала все планы, завод уже в июле был частично разрушен налетами германской авиации. Вообще, выпуск танка Т-50 подразумевал широкую кооперацию. Корпуса и башни должен был поставлять Ижорский завод, поковки и отливки - Кировский, двигатели- харьковский завод № 75. После нескольких месяцев войны все они оказались вблизи районов боевых действий и подлежали эвакуации. Поставки были сорваны. Значительные трудности возникли и с освоением производства дизельного В-4 на заводе № 75, когда в ходе эвакуации было потеряно все оборудование (включая эталонные модели) для литья картеров В-4. На 3 июля в Ленинграде имелось лишь 3 дизеля, уже поставленные в танки. За двигателями, в условиях транспортного коллапса, посылали через всю страну специальные автомобили. Сдав военной приемке 37 машин, завод № 174 и сам в августе был эвакуирован — основной частью в Чкалов, где выпуск танков возобновили лишь в декабре, а также в Барнаул и Нижний Тагил. Попытка развернуть по мобилизационному плану производство танков Т-50 в Москве на заводе № 37 успехом не увенчалась — там едва справлялись с производством «малого» 5-тонного Т-40, и более сложный 14-тонный Т-50 заводу явно был не по силам. Однако главным сдерживающим фактором производства Т-50 всё же являлась нехватка двигателей. В плановых заданиях промышленности приоритетным являлось производство дизельного В-2. В частности, на эвакуированном в Челябинск заводе № 75 вывезенные В-4 разбирались на комплектующие к двигателям В-2 для танков Т-34 и КВ. В связи с этим ГКО принял специальное постановление «Об организации на востоке базы по производству танков Т-50», предписывающее срочно организовать производство танка в Чкалове (до конца года предполагалось выпустить 50 танков). Бронекорпуса и башни должен был поставлять Саратовский вагоноремонтный завод, куда эвакуировали часть броневого производства Ижорского завода. Новое предприятие получило обозначение - завод №180 Наркомата танковой промышленности. Вслед за этим ГКО 13 октября 1941 года выпустило постановление «О строительстве заводов легких танков и завода танковых дизелей». Согласно этому документу решено было построить в Барнауле два завода: один для производства Т-50, второй для изготовления для них двигателей В-4. Ещё один завод по сборке танков планировалось разместить в Кургане. Срок запуска предприятий определялся 1 июля 1942года. До этого срока выпуск танков Т-50 возлагался на завод №174 в Чкалове - до конца года был определен план в 110 машин. На самом деле завод сумел выпустить лишь 25 танков и отремонтировать 3 машины, поступившие с фронта. Таким образом, суммарный выпуск танков Т-50 составил 77 единиц, включая опытные машины. В соответствии с распоряжением ГКО от 6 января 1942 года производство танков Т-50, а также двигателей к ним в феврале-марте прекратили вообще, «в связи с организацией производства легких танков Т-60 с 35-мм броней». Этим же документом производство переключалось на изготовление агрегатов для танка КВ. Впоследствии завод № 174 был вторично эвакуирован в Омск. Несмотря на все трудности военного времени, по состоянию на начало июля 1942 года завод № 174 в Омске был близок к введению в строй конвейера для производства Т-50 и уже шли его пусконаладочные работы. Однако в июле 1942 года от производства Т-50 вновь решили временно (но, как оказалось, навсегда) отказаться. Заводы в Омске и Барнауле были переориентированы на выпуск Т-34 и двигателей к ним. Это решение можно объяснить несколькими причинами. В связи с эвакуацией Сталинградского тракторного завода в очень тяжёлое время наступления вермахта в 1942 году возник катастрофический срыв в выпуске Т-34. В этой ситуации увеличение выпуска уже отработанного Т-34 было признано более важной задачей, чем запуск новой машины. Для Т-50 так и не был окончательно решён вопрос с производством двигателей: Ярославский автозавод, который должен был их выпускать, их выпускать, в 1942 году сгорел после авианалёта, в Барнауле производство двигателей ещё предстояло наладить. Эвакуированный задел из 200 двигателей  В-4 был самовольно захвачен директором Челябинского Кировского завода И.М. Зальцманом, и был им использован для производства двигателей В-2 танков КВ. Наконец мощность 45-мм танковой пушки 20-К, которой вооружался Т-50, была явно недостаточной по меркам 1942 года. В этом отношении 76-мм пушка Т-34 выглядела авторитетнее. В течение 1941-1942гг на ряде мобилизованных предприятий автомобильной промышленности было развёрнуто массовое производство лёгких танков Т-70, равноценных Т-50 по вооружению, хотя и проигрывавших ему в бортовой броневой защите, распределении обязанностей между членами экипажа, подвижности. Но они были гораздо дешевле и технологичнее в производстве. Также по ленд-лизу стали поступать в серьёзном количестве танки «Валентайн», близкие по характеристикам к Т-50. Тем не менее, и после 1942 года предпринимались неоднократные попытки восстановить производство Т-50, поскольку армия нуждалась в современном лёгком танке, а Т-70 и «Валентайн» только частично удовлетворяли требованиям, которые боевой опыт выдвигал по отношению к этому классу боевых машин. В 1943 году к проекту Т-50 снова вернулись, обсуждая вопрос о возобновлении производства легкого танка такого типа, но с углом вертикальной наводки орудия до 80 градусов для уличных боев в городах. И вновь, отсутствие подходящего двигателя поставило крест на идее возрождения Т-50. Впоследствии, когда стало ясно, что PzKpfwIII, равноценный Т-50 (по мнению советских военных специалистов), больше уже не является основным танком вермахта, вопрос о производстве «пятидесятки» как основного его оппонента был закрыт окончательно.

Несмотря на то, что танк Т-50 не был запущен в серийное производство, вопросы совершенствования его конструкции поднимались не раз. Непосредственно перед началом Великой Отечественной войны прорабатывался вопрос об установке в Т-50 более мощных 57-мм или 76-мм пушек (Т-50-2), а также превращению его в зенитный танк путём установки новой башни с 25-мм автоматической зенитной пушкой обр. 1940г. (Т-50-3). В связи с начавшейся войной все работы по этим проектам были прекращены и не вышли из стадии черновых эскизов и набросков. Разрабатывался проект САУ на базе Т-50 с использованием 76-мм пушки обр.1927/31г. (СУ-Т-50). Проект так же закрыли из-за начала войны. Маломощность осколочно-фугасного боеприпаса 45-мм пушки, считалась главным недостатком Т-50, ведь первоначально он создавался для поддержки пехоты при прорыве укрепленной полосы обороны противника и должен был обладать достаточной огневой мощью для разрушения полевых укреплений. Необходимо было нарастить также противотанковые возможности танкового орудия. Ещё в мае 1941 года начальник ГАУ маршал Г.И. Кулик, получив разведданные о вооружении немецких танков 50-мм пушкой, потребовал от разработчиков артиллерийских систем спроектировать для нового легкого танка пушку калибра 55-60-мм, имеющую большую бронепробиваемость, чем 45-мм орудие, и при этом значительно большее могущество осколочной гранаты. Конструкторская группа В.И. Норкина ОКБ-92 под общим руководством В.Г. Грабина провела эскизную проработку конструкции 57-мм орудия на основании выстрела с гильзой горной пушки образца 1938 г., но с дульцем, обжатым до 57-мм (аналогично тому, как поступили с 76,2-мм гильзой дивизионной пушки образца 1900 г. при создании боеприпаса для 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2) и снарядом ЗИС-2. Предварительные расчеты показывали, что можно было разогнать бронебойный снаряд массой около 3,6 кг до скорости не ниже 780 м/с, что могло обеспечить пробитие брони толщиной около 70 мм на дистанции 500 м. Очевидно что, тогда Грабин выступил с инициативой по созданию для Т-50 артиллерийского дуплекса из 57- и 76,2-мм танковых пушек (76-мм легкой танковой пушки с баллистикой горной пушки образца1937/38гг.) с единой гильзой и единым зарядом (и поэтому, разумеется, с едиными противооткатными механизмами). Предполагалось создание двух машин: основного танка Т-50 с 57-мм пушкой и танка поддержки Т-50 (иногда называемого как Т-52) с 76-мм пушкой. Специалисты АБТУ сочли размеры казенной части этих орудий слишком большими для существующей башни Т-50 и потому поручили заводу № 174 разработать увеличенную башню с расширенным на 80 мм погоном для вооружения ее 57-мм танковой пушкой, а также открытую башню для 25-мм зенитной пушки. Танк проходил в переписке под индексом Т-135-2 или Т-50-2, или Т-52. Поскольку эскизное проектирование танка планировалось начать только в IV квартале 1941 года, после запуска серийного производства Т-50 и готовности макета 57-мм танковой пушки, то до начала войны никаких работ не велось. Башня для зенитного танка Т-50-3 (Т-53) была готова уже в июле 1941 года, но на испытания не поступила из-за неподачи ствола 25-мм зенитного автомата, а при эвакуации была оставлена в Ленинграде. В это же время на танк в опытном порядке устанавливалась башня конструкции И. Савина, оснащенная 37-миллиметровой зенитной пушкой. Необходимо также отметить, что в 1941 году на заводе № 174 на Т-50 был установлен опытный образец огнемета, в котором использовался затвор конструкции Дегтярева. Впоследствии он получил марку АТО-41 и был установлен также на танках КВ-8 и ОТ-34.

На момент своего появления танк Т-50 являлся уникальной машиной, поскольку его гетерогенная броня обеспечивала защиту от огня орудий калибром до 45 мм на дистанциях более 600 м. Ни один иностранный легкий танк не обеспечивал такой защиты экипажу. Но к концу 1941 года броня толщиной 37 мм перестала удовлетворять требованиям. Специалисты Ленинградского завода №174 предложили установку дополнительных экранов из 15 мм листа на лобовой части корпуса и бортах башни. Подобная доработка коснулась лишь части построенных танков Т-50 и встречалась только на машинах Северо-Западного и Ленинградского фронтов. Для фиксации использовались болты, конструкция крепления была идентичной примененной на машинах Т-26 и КВ, которые модернизировались на заводе №174. Также имеются утверждения, что по ходу войсковой эксплуатации серийные Т-50 дооборудовались броневыми экранами уже в полевых условиях. В тоже время, в целях быстрейшего серийного освоения в августе 1941 года конструкция танка подверглась значительному количеству упрощений для снижения трудоемкости и облегчения производства в условиях военного времени. Везде, где это было возможно, сложные фрезерованные детали заменялись литыми, вместо огневой резки бронелистов все чаще применялись быстрооборотные механические пилы, вместо нарезки резьб в бронелистах их заменили по возможности пробками и бонками из конструкционной стали с резьбой внутри них. В октябре, уже в ходе эвакуации завода, был разработан и принят к производству упрощенный корпус из гомогенной брони высокой твердости толщиной 40 мм. Его конструкция в 1942-м была оптимизирована под соединение бронелистов сваркой при помощи полуавтоматов Е. О. Патона. Была разработана и литая башня с толщиной стенок 50 мм. При этом, несмотря на то что масса машины выросла до 17,8-18,2 т, упростилось положение с бронепрокатом. Все это позволило еще до конца 1941 г. снизить стоимость танка в среднем на 25-29%. Изготовление планировалось начать 10 февраля, запуск в серию в марте. Но поскольку смежником выступал завод №180, который ранее литьем не занимался, ни одного корпуса или башни он не сделал. Башни на танки выпуска декабря-марта ставились из старого задела, трехместные. В декабре 1941 года из-за проблем с поставкой наблюдательных приборов из конструкции танка была исключена командирская башенка и триплекс механика-водителя, вместо которых применены поворотные башенный и водительский перископические наблюдательные приборы, унифицированные с танком Т-70. Однако, как бы ни была упрощена конструкция Т-50, самым узким местом для его изготовления являлся двигатель. Производство В-4 никак не удавалось наладить в условиях дефицита дизелей В-2, а попытка оснастить Т-50 параллельной спаркой карбюраторных двигателей ГАЗ-202 закончилась неудачно.

Информации о боевой судьбе Т-50 очень мало, как и то, сколько танков поступило в войска. В боевых действиях вероятно приняли участие все 75 серийных танков Т-50 и один из прототипов разработки Кировского завода. Техника попала на три театра военных действий. Большая часть выпущенных танков оказалась на северо-западном участке фронта — недалеко от завода-изготовителя в Ленинграде. На Ленинградском фронте воевало более 40 танков Т-50. Первые серийные танки были отправлены с завода в войска уже 16.07.1941г. Один танк в составе 2-го танкового полка 1-й танковой дивизии был переброшен на Петрозаводское направление и в бою 24 июля был подбит и захвачен финнами, которые эксплуатировали его вплоть до конца 1954 года. Он до сих пор сохраняется в Финляндии, в танковом музее в городе Парола. Кстати, это был первый Т-50, потерянный в бою. Последнее упоминание о танках Т-50 на Ленинградском фронте встречается в документах за июнь 1944г.: к этому времени сохранилось лишь 2 машины. Башни Т-50 использовались при строительстве укреплений под Ленинградом.

Танки Т-50 участвовали в обороне Москвы. 13 августа 1941г. эшелоном из Чкаловска поступили 9 танков, один из которых поступил в распоряжение Московского автобронетанкового центра, а 8 в состав 150-й танковой бригады, действовавшей на Брянском фронте. Танк, попавший в танковый центр, также в октябре был направлен на защиту Можайского укрепрайона. Один какой-то танк входил в состав 22-й танковой бригады Западного фронта. Все машины до декабря были утрачены или отправлены в ремонт.

Для обучения экипажей предназначался 38-й полк, который первоначально находился в Калуге, а затем передислоцировался в район Вологды. Часть «чкаловских» танков некоторое время эксплуатировалась местным танковым училищем.

На Северном Кавказе, в составе 44-й армии Северной группы войск Закавказского фронта действовала 488-й отдельный танковый батальон, получивший на формирование 28 танковТ-50 (25 новой сборки в Чкалове и 3 отремонтированных), которые были потеряны в боях октября-декабря 1942г. 3 Т-50 были восстановлены и в 1943г участвовали в боях в составе разных танковых частей Северо-Кавказского фронта. Так в боях за Благовещенск принимал участие один танк 5-й гвардейской танковой бригады. Танк чкаловской постройки из состава 488-го батальона единственная сохранившаяся в России серийная машина с боевой биографией.

Достоверных сведений о том, как "пятидесятки” показали себя в боях, нет. Поэтому трудно оценить их боевую эффективность. Неизвестны прямые отзывы о танке воевавших на нём солдат, но в письме коллективу завода№174 начальник ГАБТУ Федоренко отмечал, что новый танк чрезвычайно нужен на фронте и хорошо принят в войсках, так как безотказен, малозаметен, прекрасно забронирован, имеет прекрасную проходимость и подвижность. Конечно, из-за своей малочисленности эти танки не могли серьёзно повлиять на ход боевых действий. Выпущенные Т-50 передавались во вновь формируемые или пополняемые войсковые части небольшими партиями по мере завершения их постройки, заменяя выбывшие из строя лёгкие танки типов БТ и Т-26. Поэтому в сохранившихся отчётах о наличии материальной части Т-50 фигурируют в составе подразделений с очень разнообразным танковым парком. По совокупности боевых и технических характеристик и эксплуатационных свойств Т-50 превосходил однотипные образцы зарубежных машин и может считаться одним из лучших танков мира в своём классе в годы Второй мировой войны. Приходится лишь сожалеть, что массовый выпуск танка Т-50 так и не был налажен. Из-за этого Красной Армии в начале ВОВ пришлось использовать устаревшие машины Т-26, БТ или легкие танки Т-70, которые уступали Т-50 по всем параметрам. Из-за организационных проволочек при проектировании время было упущено, и он был запущен в серию перед самым началом войны, когда сложились самые неблагоприятные обстоятельства для его производства. В этом смысле, его конкурент Т-34 получил серьёзную «фору» в полтора года, хотя из трех знаменитых советских танков, принятых на вооружение перед Великой Отечественной войной, именно танк Т-50 был наиболее отработанным конструктивно и сбалансированным, оптимальным по совокупности своих эксплуатационных и боевых качеств.


Неоднозначные итоги

На момент своего появления Т-50 мог успешно бороться с германскими танками средней категории Pz.Kpfw.III и IV, обладая при этом улучшенной подвижностью и менее пожароопасным дизельным двигателем. По подвижности, бронированию и вооружению он превосходил или не уступал основному немецкому среднему танку PzKpfw III, имея при этом гораздо меньшие габариты и боевую массу. Но уже к концу 1941 года возможности его 45 мм орудия были исчерпаны, а новых пушек с увеличенным калибром в серии не было. Свою негативную лепту внесли и проблемы с серийным выпуском рядного дизеля. Тем не менее, безусловное превосходство по всем параметрам над наиболее массовыми довоенными танками РККА Т-26 и БТ-7 делали Т-50 весьма привлекательным танком в глазах советских военных специалистов даже в условиях 1942—1943гг. В башне танка Т-50, которая имела такой же, как у T-34, диаметр погона, размещались три человека, что обеспечивало разделение их функций, в отличие от экипажа Т-34, в котором командир так и не освободился от обслуживания орудия. Однако в этом случае недостатки являлись продолжением достоинств. Несмотря на то, что в башне размещалась 45-миллиметровая пушка, трем членам экипажа было в ней тесно. В связи с этим командирская башенка была смещена к правому борту, а самому командиру приходилось сидеть к оси танка в пол-оборота. Правда проблемы с эргономикой боевого отделения у Т-50 не имели особо острого характера, поскольку машина создавалась с известной оглядкой на характеристики весьма достойного в этом плане немецкого PzKpfw III. Есть мнение, что имело смысл также использовать двухместную башню, имеющую большое количество приборов наблюдения, как это было сделано в «объекте 126». Для легких танков это вполне приемлемо и практически все зарубежные аналоги Второй мировой войны — «Валентайн», «Стюарт», «Чаффи» (созданный уже в 1944 году), оснащались двухместными башнями. Вполне достаточным для 1941-1942гг. было и вооружение танка Т-50, так как 45-миллиметровая пушка 20К на дистанции 500 метров успешно боролась со всеми типами германских танков. Данное орудие было хорошо знакомо танкистам, а на складах имелось значительное количество снарядов к нему. Для 1943 года пушка 20К была уже слабоватой, однако именно в это время в ОКБ № 172 была создана, испытана и рекомендована для принятия на вооружение 45-миллиметровая танковая пушка ВТ-42. Длина ствола нового орудия составляла 68,6 калибра, а начальная скорость бронебойного снаряда составляла 950 метров в секунду. Пушка ВТ-42 от 20К отличалась плотной компоновкой, позволявшей размещать ее даже в одноместной башне малого танка Т-70, так что с монтажом данного орудия на Т-50 не должно было возникнуть проблем. Снаряд ВТ-42 на дистанции 500 метров пробивал лобовую броню практически всех немецких танков, за исключением PzKpfw IVAusf.H и J, «Тигра» и «Пантеры». Для своего класса танк Т-50 был неплохо вооружен, а после установки 57-мм пушки (собственно, в окончательном виде серийный танк предполагалось вооружить именно 57-мм артсистемой, а 45-мм пушка была лишь временной мерой) он превзошел бы все существовавшие на тот момент советские танки по бронепробиваемости. Оставляла резерв для модернизации, в том числе и в плане усиления бронезащиты, и высокая удельная мощность танка — 21,4 л.с./т! (для сравнения: у Т-34 — 18,65, у Stuart — 19,6, у Valentine — 10, у PzKpfw III — 15 л.с./т.). 300-сильный дизель мог уверенно «тащить» и 45-мм броню. Но в итоге, несмотря на все стоимостные, экономические, технические и прочие преимущества Т-50, более перспективным и в теории, и на практике в советском танкостроении оказался средний танк Т-34, вследствие равноценной с «пятидесяткой» броневой защиты и подвижности, но гораздо более мощного вооружения (85-мм пушка, установленная на Т-34 в 1944г была недоступна для легкой машины). Эти обстоятельства в итоге привели к увеличению производства более дорогостоящего и крупного Т-34. Но главное Т-34 оказался более универсальной машиной и успешно использовался и в обороне, и в наступлении, как для поддержки стрелковых войск, так и в составе крупных танковых соединений и объединений (до танковых армий). Напротив, концепция в рамках которой родился Т-50 безнадежно устарела. Он стал последним танком НПП, последним отечественным представителем пехотных танков, оставшимся в классе легких машин. Но в начале войны, когда «тридцатьчетверок» было слишком мало, функции поддержки пехоты взяли на себя сверхлегкие танки, созданные на основе малого разведывательного плавающего танка Т-40, и именно Т-50 стал ориентиром для создания отечественных массовых лёгких танков 1941—1943гг. Известный конструктор Н.А.Астров, разрабатывая линейку этих танков Т-60— Т-70 —Т-80, в её конце сумел достичь близких к Т-50 характеристик в танке Т-80. При приблизительно равноценной лобовой защите и эргономике Т-80 вооружался идентичной с Т-50 пушкой, но сильно превосходил Т-50 по углу возвышения орудия и технологичности производства, хотя столь же сильно уступал в бортовом бронировании и подвижности. Интересно, что Т-80 постигла та же судьба, что и Т-50 - он выпущен мелкой серией (около 80 шт.) и быстро снят с производства. В тот момент необходимость в легких машинах уже снизилась, поэтому выпуск Т-80 быстро свернули. В послевоенные годы функции Т-80 и Т-50 очень скоро перешли к совершенно новому классу боевых машин - БМП: боевым машинам пехоты.

Куракин А.В.

 

 

Список литературы:

  1. Гальдер Ф. Военный дневник, Т.2-М., 1971.
  2. Катуков М.Е. На острие главного удара. – М., 1974.
  3. Коломиец М. Т-50. Лучший легкий танк Великой Отечественной. – М., 2014.
  4. Коломиец М., Мощанский И. Бронетанковая техника Франции и Италии 1939-1945. //Бронеколлекция № 4 (19) – 1998.
  5. Освальд Вернер. Полный каталог военных автомобилей и танков Германии 1900-1982 гг. М., 2003.
  6. Свирин М. Броневой щит Сталина. История советского танка (1937-1943). – М., 2006.
  7. Солянкин А.Г.,Павлов М.В., Павлов И.В., Желтов И.Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Т.1. М., 2007.
  8. Сурков А. Польский пленник// Танкомастер— № 3, 2000. С. 10-21.
  9. Такер-Джонс Энтони. Великий танковый грабеж. Трофейная броня Гитлера: интернет-публикация.
  10. Холявский Г.Л. Энциклопедия танков мира. –  М., 1998.
  11. Чубачин А. Легкий танк Т-50 и машины на его базе// Бронетанковый музей-вып.11. М., 2007.
  12. Шадо Эммануэль. Луи Рено. 1877-1944. Биография. М., 2001.
  13. Шмелев И.П. История танка (1916-1996). М.,1996.
  14. wwiivehicles.com: https://web.archive.org/web/20140407012316/http://wwiivehicles.com/france/tanks-light/r-35.asp ; https://web.archive.org/web/20071020173917/http://www.wwiivehicles.com/france/tanks-light/r-40.asp
  15. www.aviarmor.net  www.aviarmor.nethttp://aviarmor.net/tww2/tanks/france/renault_r35.htm ; http://aviarmor.net/tww2/tanks/ussr/t-50.htm
  16. warspot/ ru: https://warspot.ru/6356-menshe-da-bolshe ; https://warspot.ru/6773-neispravimyy ; https://warspot.ru/6407-uslovno-godnyy 
  17. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Renault_R35https://ru.wikipedia.org/wiki/Т-50 
  18. war-book.ru:https://war-book.ru/legkij-tank-renault-r35-39-40/https://warbook.club/voennaya - tehnika/tanki/t-50/ 
  19. https://soldat.pro/2018/07/04/tank-t-50/ 
  20. http://www.battlefield.ru/t50.html

Поделиться: