К 10-летию публикации первой книги
"Космических дневников генерала Каманина"
Впервые об издании дневников отца я начал задумываться в 1989 году. Заключил договор с "Политиздатом", но в условиях перестройки руководство издательства менялось очень часто. В конце концов мы договорились: для издания объем рукописи должен быть сокращен в три раза. Неожиданно возникли осложнения с цензурой: из Главлита вернули рукопись с предписанием изъять из нее или отредактировать около сотни страниц по соображениям секретности. Например, отец пишет: "Вчера вернулся домой из командировки в Евпаторию", а цензор поправляет: "Вчера вернулся домой из Крыма", потому что недалеко от Евпатории располагался пункт управления космическими полетами. Потом пришел 1991 год, и "Политиздата" не стало. Однажды со мной встретился некий бизнесмен и сказал, что есть возможность издать дневники в Германии, но для этого нужно заключить договор и передать ему рукопись и авторские права на нее. Я проявил юридическую неграмотность и подписал документ, оказавшийся откровенной "липой": через год стало ясно, что я имел дело с проходимцем. Как-то в Союзе писателей России ко мне подошли молодые журналисты и издатели с предложением напечатать в 1995 году первый том дневников под названием "Скрытый космос" тиражом в пять тысяч экземпляров. Я согласился, и начало публикации было положено. Остальные три тома вышли в свет в период с 1997 по 2001 год.
Презентация первой книги проходила в Доме журналистов. За столом президиума сидели дочь академика Королева Наталья Сергеевна, Герман Титов, летчик-испытатель Марк Галлай и я. Космонавт №2 выступил в таком духе: "Что "нового" генерал Каманин мог написать обо мне, ну разве только то, что я не выходил на утреннюю физзарядку?" Я с тревогой ожидал, как выступит Галлай. Дело в том, что отец отмечает в дневниках склонность знаменитого летчика к месту и не к месту подчеркивать свою якобы наиважнейшую роль в подготовке полета Юрия Гагарина: "Марк проявил не лучшие черты своего характера". Я ждал реакции Галлая, но он выступил предельно корректно: "В книге Каманина я не нашел ни одного недостоверного описания событий, происходивших в нашей космонавтике… Как всякий дневник, этот документ характеризует прежде всего личность его автора". А в кулуарах были разговоры и о том, что подобные книги не стоит издавать при жизни космонавтов. Несколько позже мне передали, что Валентину Терешкову очень обидела приводимая в дневнике цитата из высказываний Королева: "Чтобы я еще когда-нибудь связался с бабами!" - эта фраза вырвалась из уст Сергея Павловича, когда отец предложил ему подготовить полет двух женщин с выходом в открытый космос.
Меня часто спрашивают, как в обстановке тотальной секретности генерал Каманин отважился вести такие откровенные, во многом разоблачительные дневники. Конечно, он знал, чем грозит ему нарушение строжайших запретов на разглашение сведений о космонавтике, развивавшейся на базе военной ракетной техники стратегического назначения: "Если начальник Генштаба маршал Захаров узнает, чем я занимаюсь, он посадит меня в тюрьму". Отец хорошо понимал значение первых полетов в космос для страны и народа. Поэтому вопреки воле начальства перед каждым полетом он собирал фотографии, кинопленки и "совершенно секретные" сведения о космонавтах и дублерах и все эти материалы складывал в свой сейф. Зато после очередного полета он щедро делился сохраненной информацией с журналистами, и им было о чем и для кого писать: люди хотели знать все о своих кумирах. Кстати сказать, Николай Петрович сохранил единственный полный экземпляр фильма о Королеве, снятого при его жизни, - другие экземпляры сильно пострадали от ножниц цензоров.
В дневниках Николая Петровича нашли отражение серьезные изъяны в организации, подготовке и проведении пилотируемых космических полетов. Он, в частности, неоднократно выступал против чрезмерной автоматизации полетов космических кораблей, при которой космонавтам отводилась роль подопытных кроликов. К сожалению, многие из его конкретных предложений не нашли поддержки ни у вышестоящих начальников, ни у разработчиков космической техники. Так, в 1971 году он всеми доступными ему путями пытался предотвратить пуск "Союза-11" с экипажем из трех человек. Доказывал преемнику Королева главному конструктору Мишину, что нельзя на двухместном корабле посылать в космос трех космонавтов без скафандров, без запаса воздуха и чуть ли не в одних трусиках. После трагической гибели Добровольского, Волкова и Пацаева из-за разгерметизации корабля при спуске с орбиты Главком ВВС Кутахов заявил, что лично он был против такого полета. На самом деле протестовал только отец, а высшие руководители ВВС стремились отмежеваться от проблем космоса, считая их лишней для себя головной болью.
События, описываемые в дневниках Николая Петровича, относятся к начальному этапу развития пилотируемых космических полетов, который принято называть "спортивно-романтическим". В условиях холодной войны космическая гонка двух великих держав зримо отражала их противостояние и соперничество на Земле. Но настали другие времена: на МКС несут вахту сменные российско- американские экипажи, а космические туристы - американские миллионеры периодически отправляются к станции на российских "Союзах". Начинает сбываться то, о чем мечтал генерал Каманин: "…решится ли человечество осваивать космос объединенными силами и выделять для этой цели достаточное количество средств?" Сотрудничество в космосе становится насущной необходимостью, велением времени.
Использование материалов сайта РГАНТД допускается только после письменного согласия администрации сайта.
При использовании материалов сайта в Интернете, размещение активной ссылки на rgantd.ru – обязательно!
Несанкционированное копирование и использование информации, размещенной на сайте РГАНТД, запрещено.
