Деятельность МНИИ гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана в годы Великой Отечественной войны
С началом Великой Отечественной войны вопросы обслуживания фронта и тыла были выдвинуты санитарно-гигиенически ми научными институтами и лаборатория ми страны на первое место. Большая роль в организации санитарно-гигиенических мероприятий принадлежит Московскому научно-исследовательскому институту гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана (далее – Институт), архивный фонд которого хранится в Российском государственном архиве научно-технической документации (РГАНТД).
Институт ведет свою историю с 15 февраля 1891 года, с даты основания городской санитарной станции при кафедре гигиены Императорского Московского университета. Руководство первой в России санитарной станцией было возложено на профессора кафедры, одного из основоположников отечественной гигиены и санитарной практики Федора Федоровича Эрисмана. В обязанности санитарной станции входило постоянное исследование воды московского водопровода и продуктов питания − молока, мяса, хлеба и муки.
В 1921 году Московская городская санитарная станция была реорганизована в Санитарный институт, в 1927 году институту было присвоено имя Ф.Ф. Эрисмана. К 1930 году Московский санитарный институт представлял собой крупное научно-исследовательское учреждение, в структуру которого входили пять отделов: коммунальной гигиены, общебиологический, пищевой, техно-фармацевтический и отдел по исследованию профессиональных вредностей. В предвоенные годы институт вырос в крупное научное учреждение и в 1940 году стал республиканским. С 1942 года получил название Центрального научно-исследовательского санитарного института им. Ф.Ф. Эрисмана Народного комиссариата здравоохране ния РСФСР (с 1946 года – Министерства здравоохранения РСФСР). В настоящее время правопреемником Института явля ется Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребите лей и благополучия человека.
В годы Великой Отечественной войны существенную помощь органам здравоохранения в деле обеспечения санитарного благополучия страны оказала специальная лаборатория Института, которая начала свою работу в 1938 году и занималась изучением боевых отравляющих веществ (БОВ). 20 октября 1941 года штаб меди ко-санитарной службы местной противовоздушной обороны (МСС МПВО) г. Москвы возложил на лабораторию новую задачу – обслуживать Москву по линии санитарной химической защиты в качестве санитарно-химической лаборатории 1-го разряда, вследствие чего она получила новое название – 1-й городской лаборатории МСС МПВО г. Москвы (далее – лаборатория). Таким образом, деятельность лаборатории с этого времени пошла по двум направлениям – в качестве органа МСС МПВО г. Москвы как городской лаборатории и в качестве научно-исследовательской лаборатории Народного комиссариата здравоохранения РСФСР.
Уже через час после сообщения о нападении немецких захватчиков первая смена лаборатории заступила на круглосуточное дежурство, которое беспрерывно продолжалось в течение всего периода войны. В состав лаборатории были дополнительно прикомандированы химики-аналитики, лаборанты и санитарные врачи, подготовленные в довоенное время. Впоследствии штат лаборатории был увеличен с 7 до 17 единиц, что позволило даже в период времен ной эвакуации Института обеспечить бес перебойную деятельность лаборатории.
За 1941–1944 годы лаборатория провела обучение свыше 1000 человек. Среди них: 642 работника санитарно-химических лабораторий МСС МПВО г. Москвы и Московской области, 255 работников лабораторий МПВО других ведомств, 182 работника государственных санитарных инспекций.
С ноября 1941 года по июнь 1943 года было организовано 254 тренировочных занятия; с июня 1943 года до января 1945 года для тренировочных анализов было выдано около 7000 зараженных проб. Каждая тренировка сопровождалась разбором хода и результатов выполнения анализов.
Тренировки дали несомненные положи тельные результаты: уменьшился процент ошибок, возросла скорость выполнения анализов. Тренировки показали, что для значительной части лабораторных работников наибольшие трудности представляли индикация смесей ОВ и отдельные случаи индикации ОВ в пищевых продуктах.
Работниками лаборатории за годы войны также было обследовано и проинструктировано свыше 50 лабораторий в Вологде, Воронеже, Калинине, Калуге, Кашире, Коломне, Ленинграде, Мичуринске, Подольске, Рыбинске, Серпухове, Смоленске, Тамбове, Туле, Ярославле; оказана помощь при восстановлении санитарно-химических лабораторий в освобожденных от оккупации Орле, Брянске и Бежице.
К началу войны в санитарно-химических лабораториях МСС МПВО г. Москвы отсутствовали инструкции по определению ОВ в воде и пищевых продуктах. Лабораторией Института были разработаны необходимые сводные методические указания в виде стенных таблиц, которые были изданы в декабре 1941 года штабом МСС МПВО г. Москвы в количестве 1000 экземпляров. В начале 1942 года по городам РСФСР были разосланы дополнительно изданные 1500 экземпляров стенных таблиц. В 1942 году лаборатория подготовила инструкцию по организации и работе санитарно-химических лабораторий и краткое практическое руководство по индикации ОВ для врачей, фармацевтов и химиков. В 1943 году в лаборатории была сконструирована переносная санитарно-химическая лаборатория и составлена инструкция к ней. С этого же года лаборатория стала выпускать информационные бюллетени по вопросам методики работы санитарно-химических лабораторий.
Несмотря на напряженную работу в части оказания методической и практической помощи санитарно-химическим лабораториям, лаборатория непрерывно вела научно-исследовательскую работу по совершенствованию имеющихся и разработке новых методов определения ОВ в воде и пищевых продуктах.
Для проведения санитарно-химической экспертизы воды был разработан способ определения продукта окисления иприта; даны сравнительная оценка определения продукта окисляемости воды в кислой и щелочной среде и сравнительная оценка способов определения мышьяка в люизите и его производных; создан новый метод быстрого определения фосгеноксима с помощью недефицитных реактивов. Работы в лаборатории в этой области давали возможность полностью контролировать очистку воды от стойких ОВ на водопроводных станциях.
По вопросам санитарно-химической экспертизы пищевых продуктов за годы войны были проведены исследования заражения пищевых продуктов микрокаплями и парами стойких ОВ, а также изучены возможности дегазации продуктов. Изучение заражения пищевых продуктов микрокаплями стойких ОВ и определение чувствительности индикаторов при применении их к продуктам, зараженным такими капля ми, давали необходимую ориентировку на случай исследования продуктов, зараженных ипритным или аналогичным туманом.
С 1944 года лаборатория начала систематическое количественное изучение заражения пищевых продуктов парами стойких ОВ, так как в случае химического нападения такое заражение было наиболее вероятным. Проводилась работа по определению пограничных условий, при которых заражение продуктов парами ОВ еще не происходит; интенсивности заражения продуктов за пограничными условиями; доступных способов практически пол ной дегазации пищевых продуктов, зараженных парами ОВ. В связи с дефицитом реактивов лаборатория изучила способы уменьшения расхода реактивов при индикации ОВ и установила возможность применения реактива Т-135 и других реактивов в количествах, уменьшенных в 3–5 раз.
В 1942 году в Институте был создан от дел личной гигиены, который развернул исследования по сохранению здоровья рабочих оборонной промышленности.
Так, в июне 1943 года Институт экстренно включил в свой план разработку научно-исследовательской темы «Срочное восстановление производства защитных светофильтров для металлургической и машиностроительной промышленности». Постановка темы была вызвана острым недостатком в защитных фильтрах, необходимых для предохранения глаз электросварщиков, газосварщиков, сталеваров, а также для газовой сварки, плавильных и термических печей. Нехватка защитных светофильтров стала причиной возрастания глазных заболеваний у рабочих, а также ставила под угрозу проведение некоторых производственных процессов.
Причиной нехватки защитных фильтров стали частичное свертывание и эвакуация из Харьковской в Пензенскую область Изюмского завода оптического стекла (ИЗОС) – единственного завода в СССР, выпускавшего данную продукцию.
Выполнение темы было поручено профессору А.С. Шафрановой, которая в свое время поставила производство защитных светофильтров на ИЗОСе. Изучив технические возможности различных заводов, было принято решение налаживать производство защитных фильтров на заводе «Красный май», который находился в поселке Красномайский Калининской области. Завод имел горшковые печи с емкостью одного горшка 350–500 кг, печи для отжига и правки стекла, а также опыт в производстве цветных стекол, хотя и иных назначений.
В августе 1943 года Институт поставил на заводе производство защитных светофильтров, которые по цветности и защитным свойствам соответствовали отраслевым стандартам. Были произведены опытные и первые массовые варки, установлены и согласованы эталоны, организован производственный контроль на заводе. На 1944 год было запланировано производство 1,2 млн пластинок: 6000 м2 стекла ТИС (для электросварщиков) и 6000 м2 кобальтового стекла ФИС (для газовой сварки, плавильных и термических печей). За Институтом оставался производственный контроль и проверка качества выпускаемого стекла.
Также Институт готовил статистические обзоры и анализы заболеваемости рабочих оборонных предприятий РСФСР на основе присланных отчетов медицинских санитарных частей. В РГАНТД сохранились статистические данные по утрате временной трудоспособности рабочих за 1943–1944 годы.
В 1943 году в стране значительно увеличились вспышки массовых пищевых отравлений, в связи с чем отделом гигиены питания Института был подготовлен научный отчет по теме «Анализ вспышек пищевых отравлений за 1943 год по мате риалам областных, краевых и городских государственных санитарных инспекторов РСФСР». За 1943 год было выявлено 76 вспышек пищевых отравлений химического характера, в результате которых пострадало 604 человека, при этом зафиксировано 52 смертельных исхода. 90% пострадавших употребляли в еду «соль», грибы, травы, корни, растения, хлеб и хлебные продукты. Под видом «соли» фигурировал нитрит натрия, бромистый натрий; среди трав и корней – ядовитый вех, белена, дикий лук, жабрей; среди грибов – сморчки и строчки. В хлебе, муке, крупе были найдены мышьяк, спорынья, углекислый барий. 93 вспышки отравлений относилось к пищевой токсикоинфекции, в данном случае пострадал 12 101 человек, 11 из них скончались. Среди продуктов, вызвавших отравления, – лапша с мясным фаршем, вареная рыба, омлет, пастеризованное молоко, рис с салом в томате, сельдь в томате, свинина, брынза, винегрет, гуляш, суфле, кровяная колбаса. Из смертельных случаев два были вызваны рисом с салом в томате, один – ливерной колбасой, шесть – мясо растительной колбасой, один – лапшой, один – сельдью в томате. 86% от общего числа пострадавших в обоих случаях вспышек относилось к контингенту рабочих.
В заключении отчета не только были отмечены неудовлетворительная работа государственных санитарных инспекций и недостаточный уровень квалификации санитарных врачей в вопросах пищевых отравлений, но и указано на необходимость: усиления санитарного контроля за предприятиями промышленности, общественного питания и торговли; изучения рецептур новых продуктов; издания для врачей пособия по пищевым отравлениям, а для работников пищевых предприятий – краткого пособия по гигиене питания и пищевой санитарии; освещения в печати вопросов научного и методического характера, связанных с профилактикой пищевых отравлений; проведения широкой санитарно-просветительской работы среди населения, в частности, среди детей дошкольного возраста, по вопросам потребления грибов, дикорастущих трав и др.
При вспышках массовых отравлений в 1943 году большой процент приходился на долю мясных пищевых продуктов и изделий, а именно на изготовляемые по новым рецептурам изделия из субпродуктов, крови, продукции с растительными заменителями. Так, например, по РСФСР за 1943 год из 32 вспышек пищевых токсико-инфекций бактериального происхождения 26 были вызваны употреблением в пищу кровяной колбасы из субпродуктов.
С целью более глубокого изучения санитарно-технологического режима производства предприятий, вырабатывающих субпродуктовые и мясорастительные изделия, а также более тщательного изучения самих изделий, их стойкости и изменений, происходящих в тех или иных условиях, сотрудниками пищевого отдела и отделом санитарной бактериологии Института был проведен ряд опытных работ. Были изучены технологические процессы производства мясорастительных и субпродуктовых колбас, варки ржи и обработки субпродуктов, вопрос влияния ржи, прибавляемой в качестве растительного заменителя в кол басы. Объектом изучения стала продукция колбасного завода № 3 г. Москвы, опыты проводились с декабря 1943-го по февраль 1944 года.
Согласно рецептуре, при изготовлении мясорастительных колбас 20% мясного фарша заменялось растительной массой из ржи, пшеницы, бобовых, кукурузы, овсяной, ячменной крупы или риса из расчета 16% растительной массы и 4% муки.
На основании изучения технологического процесса приготовления мясорасти тельных колбас и бактериологических данных были сделаны следующие выводы: использование ржаной массы после 16 часов хранения ржи вызывает ослизнение поверхности колбасы; колбасы, приготовленные с ржаной массой и мукой, давали наибольшую обсемененность (до варки – сплошной рост, после варки – 264 тыс. колоний); колбасы, приготовленные с одной мукой, показывали наиболее благоприятные результаты – обсемененность ниже, чем в предыдущих случаях (после варки – 3,7 тыс. колоний).
Использование загрязненного, дефектного сырья (фарш американских дефектных консервов, мясо с черной плесенью, сильно обсемененная солонина), имеющие место нарушения санитарного режима (использование санитарного брака, отсутствие температурного контроля за варкой колбас, неудовлетворительное хранение приготовленного фарша), растянутость технологического процесса (задержка на 4 часа колбасы после обжарки в теплом помещении, хранение сырьевых фаршей 4–5 часов до смешивания) – все эти моменты вызывали усиленное размножение микрофлоры и делали продукцию опасной с санитарной точки зрения.
Что касается рецептуры приготовления субпродуктовых колбас, то в их состав входили 80% вареных субпродуктов и 20% растительного заменителя. В качестве сырья для мюнхенских колбас во время проведения опытных работ на колбасном заводе применялись говяжьи рубцы и вяленое мясо. В результате изучения технологического процесса изготовления мюнхенской колбасы было установлено, что, как и в случае с приготовлением мясорастительных колбас, несвоевременная обработка рубцов на местах убоя, нарушение температурного режима при варке рубцов и длительное их охлаждение (до 14 часов), нарушение санитарного режима (использование грязной тары, хранение лотков с фаршем на полу) становились следствием обильного бактериального обсеменения сырья, доходящего до сплошного роста микробов.
Помимо конкретных замечаний, касающихся устранения всех имеющихся санитарных нарушений на производстве, запрета употребления ржи в качестве расти тельного заменителя в мясорастительных колбасах и использования кишечных оболочек большого диаметра в производстве мюнхенских колбас, пересмотра технологических инструкций, по итогам исследований были разработаны «Методические указания пищевому государственному санитарному инспектору по контролю за колбасными предприятиями, вырабатывающими мясорастительные и субпродуктовые колбасы».
Еще одно направление работы Института в годы войны – вопрос гигиены планировки населенных мест, пострадавших от войны и немецкой оккупации. В архив ном фонде сохранились материалы по раз работке санитарных требований при планировке жилых кварталов малоэтажного строительства, а также колхозных селений.
Так, В.И. Федынский и Е.А. Родионов на основе изучения литературы и выборочного обследования колхозных селений Московской области разработали санитарные требования, предъявляемые к усадьбам колхозов в средней полосе СССР. В результате обследования повсеместно было установлено «отсутствие правильной организации хозяйственного двора, неиспользование вследствие этого рационально площади усадьбы, примыкающей к избе, чрезвычайно резко выражена интимная связь между жилым и скотным двором, неблагоприятно отражающаяся на санитарном состоянии избы и вообще бытовой жизни колхозника».
При разработке санитарных требований авторы учитывали: компактность застройки двора при соответствующей полноте набора сооружений; правильные в санитарном отношении и рациональные с точки зрения удовлетворения хозяйственно-бытовых потребностей расположение и взаимосвязь отдельных элементов застройки усадьбы; обеспечение усадьбы простейшими и целесообразными видами благоустройства.
По принципу застройки колхозной усадьбы с санитарной точки зрения выдвигалось два типа: раздельная застройка двора с отнесением хозяйственных построек на определенное расстояние от жилого дома; застройка части усадьбы избой и хозяйственными постройками под одной крышей с выходом из сеней в сарай и отнесением хлева в самую отдаленную часть хозяйственной постройки.
При этом в зависимости от типа за стройки глубина хозяйственного двора варьировалась от 24 до 34 м; общая площадь двора – от 408 до 442 м2, что давало 25–30% плотности застройки дворового участка.
К простейшим видам усадебных благоустройств В.И. Федынский и Е.А. Родионов относили: правильное устройство стоков для навозной жижи в хлевах; наличие уборной с соблюдением сани тарных требований; устройство площадки для сбора и хранения навоза, а также для компостирования нечистот и отбросов; устройство осушительных канав и прокладку утрамбованных дорожек; озеленение палисадника и свободной части двора.
Среди других важных тематик научных исследований Института следует назвать вопросы, связанные с обеспечением не обходимого качества питьевой воды и методами очистки населенных мест в годы войны.
Среди документов Института имеется почти два десятка единиц хранения, содержащих физико-химические и бактериологические анализы воды Москвы, городов Курской, Московской, Псковской, Смоленской областей за 1941–1945 годы.
Г.В. Еремеев, В.А. Морозов, Д.А. Павловский, Д.Б. Пичуга исследовали процессы разложения и переработки твердых отбросов в биотермических установках, ямах-камерах и мусоросжигательных печах упрощенных конструкций; рассматривали метод вымораживания отбросов в соединении с методом компостирования, давали оценку загрязненности почвы в связи с закапыванием нечистот.
Таким образом, в годы Великой Отечественной войны Институт им. Ф.Ф. Эрисмана играл передовую роль в раз витии гигиенической науки и санитарной практики в стране. Он являлся комплексным научно-исследовательским учреждением, проводившим исследования по всем основным направлениям санитарно-гигиенической науки. Лаборатория Института выполняла роль учебно-методического центра не только в отношении санитар но-химических лабораторий МСС МПВО г. Москвы, но и в масштабах страны. Коллективом был внесен большой вклад в создание основ и дальнейшее совершенствование санитарного законодательства, оказание помощи развивающейся сети санитарно-эпидемических станций.
К.и.н. Е.В. Косырева
Список литературы:
1. Родневич Б.Н. Переносная санитарно-химическая лаборатория ПСХЛ-43: Краткое практическое руководство для врачей, фармацевтов и химиков. [М.], 1944. 16 с.
2. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 2. Д. 350–366.
3. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 3. Д. 341, 344 350, 351, 353, 372, 376, 377, 382.
4. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 3. Д. 361. Л. 1–5 об.
5. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 3. Д. 370. Л. 1.
6. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 3. Д. 371. Л. 3 об.
7. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 3. Д. 374. Л. 1.
8. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 4. Д. 10. Л. 15 об.
9. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 4. Д. 10. Л. 17.
10. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 4. Д. 16. Л. 2.
11. РГАНТД. Ф. 140. Оп. 4. Д. 16. Л. 3.
РГАНТД. Ф. 140. Оп. 4. Д. 4, 8–9.
